Книга Королевы и изгои, страница 31 – Алена Филипенко

Я кивнула. Русский уже несколько лет был для меня самым важным предметом в жизни (на пару лет его потеснила история, но затем все вернулось на места). Я его просто ненавидела.

После пятого урока, войдя в столовую, я сразу заметила изменения и здесь. Столы больше не сдвигали, два класса разбились на кучки и ничем не выделялись из остальной массы сидящих. Мы со Светой, купив по пирожку и кофе, сели за отдельный столик.

— Знаешь, что я узнала? – с видом заговорщика спросила подруга.

— Ну?

— Кощей мутит с Валерией.

— Что? – Я поперхнулась кофе, и Света просияла от моей реакции. – Он ее на двадцать лет старше!

— Любви все возрасты покорны, – пропела Света.

— Не знаю, какая там может быть любовь, – задумчиво протянула я, вспомнив нашего длиннющего, иссохшего директора, чью лысину в толпе можно было распознать за километр: она светилась, словно маяк. Валерия же была очень привлекательной. Я невольно нахмурилась. – Что-то тут нечисто… А это точно?

Света кивнула.

— Ага. Я сама их застукала в учительской. Он ее ручку вот так нежно взял и гладил, и гладил, – елейно заворковала подруга и наглядно продемонстрировала сцену на моей руке. – Да ты сама приглядись к нему. За ним шлейф из сердечек тянется. И амурчики вокруг кружат…

— Ну дела, – протянула я. – Зачем ей этот старикан? Она красивая.

— Может, ей надоело в учителях сидеть, хочет местечко потеплее, – пожала плечами Света. – Или дочке оценки получше выбить… Выпускной класс все же.

Я вздохнула и позавидовала Дине. Ей вообще не нужно париться из-за оценок по русскому… Тут же я отвлеклась. Снова, как в курилке, я остро почувствовала напряжение между одиннадцатыми классами. Мы все сидели, будто отделенные друг от друга невидимой стеной. Интересно, все специально рассаживались «по разные стороны баррикад» или оно получалось неосознанно?

Шестым уроком был латинский. После него учительница попросила меня остаться. Я удивилась.

— Спасибо тебе, Сашенька, за то, что согласилась участвовать в нашем творческом вечере! – Ее губы, густо намазанные морковной помадой, расплылись в широкой улыбке, а глаза сияли благодарностью.

— Простите… Какой вечер? – не поняла я.

Она удивилась и растерялась. Захлопала глазами.

— Как? Вечер латинской поэзии в воскресенье! Ты что, забыла?

Забыла ли я? Я первый раз слышала о вечере латинской поэзии!

— Севочка сказал, что ты охотно согласилась. – Она смотрела на меня с мольбой. – А нам так не хватало участников!

Ох уж этот Севочка! Снова он меня подставил. Я могла бы слиться, но глаза латинички наполнились слезами. Вряд ли много учеников изъявили желание поучаствовать в этой скукотище, да еще в воскресенье! Мне стало очень жаль учительницу.

— Нет-нет. Я помню. Просто хотела обсудить… детали.

Латиничка обрадованно закивала:

— Да, конечно, конечно… Север сказал, ты хотела взять Тибулла? «Кто первым изобрел кровавый меч?» Я одобряю. Мне кажется, у тебя достаточно патетики, чтобы выступить с ним достойно. Проведем завтра репетицию?

Я уныло кивнула, про себя ругая Севера. Он еще и стихотворение для меня выбрал! Интересно, про что оно? Это явно послание, адресованное мне.

— А во сколько будет сам вечер? – спросила я.

— В восемь утра.

— В восемь утра?! – поразилась я. – Это же вечер поэзии!

Учительница смутилась: