Книга Лишний в его игре, страница 72 – Алена Филипенко

Когда милиционеры подбегают к мосту, край отъехал уже далеко. Они злобно смотрят на нас.

— Вот хитрожопые вандалюги! — выплевывает один.

Второй заходится матерной тирадой.

— Адьос, начальники! — дерзко кричит им Ярослав. — Энд кисс май эсс!

Зря он так: теперь точно не отстанут.

Они злобно смотрят на нас, о чем-то переговариваются и уходят в сторону контрольного пункта.

Мы ждем полной остановки и, когда мост ложится вдоль противоположного берега, выбираемся. Впервые переглядываемся. Лицо и куртка Ярослава в черных разводах от краски. Наверное, я выгляжу так же, только разукрашен в розовый цвет.

— Пронесло! — ликует Ярослав.

— Пронесло?! Пронесло?! — взрываюсь я и бросаю в него чертовым баллончиком. — Они сейчас через охрану пройдут и все! А мы в ловушке!

Ярослав поднимает баллончик, сует в карман. Задумчиво смотрит на канал:

— Может, как-то где-то можно назад?

Канал глубокий, сейчас в нем нет воды. Своды почти отвесные, без веревки никак.

Я хочу сделать шаг, но морщусь от боли. Сажусь на землю, осматриваю ногу. На джинсах дыра в области лодыжки. Закатываю штанину. Лодыжка покраснела и слегка опухла, на ней крупная ссадина. Ярослав садится передо мной:

— Дай посмотрю.

Я подозрительно кошусь на него:

— Ты разбираешься в переломах?

— У меня папа хирург.

— А врачебные знания, конечно, передаются через поцелуи на ночь, — язвлю я и вдруг чувствую страшную боль: Ярослав стукнул по лодыжке. — Ай!

— Больно?

— Конечно, идиот!

— А где больно?

— Естественно, в ухе!

— Прекращай острить! — злится он. — Если перелом, то боль по костям аж до паха дойдет.

Я прислушиваюсь к своим ощущениям.

— Нет, больно только в месте удара.

— Тогда есть шанс, что это просто сильный ушиб.

Меня настораживает слово «шанс».

— Поточнее не можешь сказать?

— Не могу, — говорит он и добавляет с сарказмом: — Ведь папа никогда не целовал меня на ночь.

— Бедный, — плююсь ядом в ответ. — Уверен, зато мама старалась за двоих!

— Не то чтобы старалась, но да. Но она не хирург.

Я поднимаюсь. Осматриваюсь. Ковыляю к поворотному механизму моста. Как-то же он ездит туда-сюда! Может, удастся его повернуть? Но сколько я ни жму на всякие рычажки, ни стучу по железкам — мост не двигается.

— Надо искать другой выход, — решаю я. — Где-то должен быть пологий спуск.

Бредем вдоль берега в противоположную от контрольного пункта сторону. Я на нервах, дико злюсь, зато Ярослав не парится: идет такой себе, руки в карманах, лицо беззаботное, насвистывает что-то. Бесит! Меня сейчас все в нем бесит. Поглядите на него: изображает, будто дерьмо, в которое мы вляпались, — просто забавное приключение! Бесит, бесит, бесит!

Все из-за него! У меня ноги промокли и заледенели от холода, с лодыжкой черт знает что — может, уже некроз пошел, и теперь только ампутировать! А больше всего меня тревожит то, что я опаздываю на работу! Мне нужно отсюда выбраться.

— Нас поймают, точно поймают, а все из-за тебя! — ворчу я. — Ну почему нельзя найти другое хобби, какое-нибудь безобидное, такое, чтобы не попадало под статью? Из-за тебя меня посадят! И в отличие от тебя, меня никто не вытащит!

— Не ссы, мамка нас обоих вытащит, — ободряет меня Ярослав. — Что она будет делать без своей любимой зверюшки?

— А еще меня с работы выгонят, если мы в ближайшие пятнадцать минут не найдем, как выбраться отсюда.