Книга Лишний в его игре, страница 111 – Алена Филипенко

Я немного расстраиваюсь. Но я предполагал, что такое может быть. Ничего страшного: она увидит Волшебную страну из окна или завтра, когда выйдет из дома.

Жаль, тогда мне будут недоступны ее первые эмоции… но, поняв, что это я, она обязательно что-нибудь мне скажет. Удивляюсь самому себе: с чего вдруг мне теперь нравится делать другим сюрпризы? Раньше я не замечал за собой такого. Что-то явно изменилось…

Но на следующий день, выйдя из дома, чтобы пойти в школу, я замечаю, что Волшебной страны больше нет. Вместо нее ровная земля. Не осталось ничего: ни замка, ни пенька, ни цветов. Кто-то уничтожил все.

Два последних дня Хмурь что-то копал под окнами, пока мама была в командировке. Я сразу почуял: неспроста это. Бесился, что не могу понять, что он делает и зачем. В итоге оказалось, что он там строит какой-то ландшафтный дизайн, с пеньками, за́мками и цветами. Закончил все в день, когда должна была приехать мама. Точно — копал для нее.

Я долго разглядывал хмурьский шедевр. Штука странная, но детали меня впечатлили. Много времени он на это убил. Видно, что старался. Интересно, все-таки для чего это? Что это означает для мамы?

Понимал: чем дольше медлю, тем тяжелее мне будет реализовать задуманное.

Поэтому я не стал долго гадать, какие эмоции должна была вызвать у мамы построенная Хмурем фигня, и сломал ее.

Старушки на лавочке возмущались — чего это я такую красоту разрушаю? Я заявил с умным видом: «Не по ГОСТу все! Нарушает нормы!», и только тогда старушки затихли. ГОСТы — это святое, против них не попрешь.

Тяжело разрушать чужое творчество, но то, что построил Хмурь, ломать было приятно. Всего за час я не оставил ничего от его трудов. Так ему и надо. Дорого бы я отдал за то, чтобы увидеть его лицо, когда он обнаружит руины!

Но я вижу его лицо сейчас: в школе Хмурь сразу набрасывается на меня:

— Какого черта ты сделал?

Его глаза горят. Он скалится, обнажая верхние зубы.

— Чего сделал? — притворяюсь, что не понимаю.

— Не прикидывайся! Ты сломал все, что я построил.

— Не понимаю, о чем ты.

Он рычит, топает ногой от бессилья. Хватается за голову:

— Ты просто выносишь мне мозг! Когда-нибудь я тебя точно убью!

С этими словами он уходит.

— Спасибо, взаимно! — кричу я ему в спину и довольно улыбаюсь.

* * *

Недавно замесили крутое граффити на стене загса. На уровне головы — мужскую черную шляпу-котелок; рядом — развевающуюся фату, а между ними вверху — разлетающихся голубей. Получилось здорово, будто специальный стенд для фото. Можно побыть женихом и невестой. Мы и сами подурачились, пофоткались: «примеряли» на себя фату и котелок, припадали на одно колено, запускали в небо голубей, поднимали друг друга на руки. Фотки вышли классные.

Людям наша идея тоже понравилась. У стены загса мы часто наблюдали парочки, которые встают в позы по нашей задумке и фотографируются. А однажды я даже молодоженов увидел. В общем, такая гордость пробирала!

А сегодня знаете что? ЖКХ берет и закрашивает всю стену! И котелок, и фату, и всех голубей подчистую… Уродливой такой краской, темно-желтой.

Как тут не отомстить? Мы приходим к их конторе вечером, после закрытия. Лезем на крышу по пожарной лестнице, встаем над входной дверью, достаем альпинистские веревки. Мы с Башней привязываем веревки к себе и к трубе. Каспер и Жук нас страхуют, а мы лезем вниз. Остаемся на уровне третьего этажа, далеко от окон.