Книга Глубокие воды, страница 62 – Фиона Марухнич

Ненавижу его! Ненавижу эту физическую зависимость! Я поёрзалась на сидении, пытаясь скрыть волну внезапного возбуждения. Он будто почувствовал это и его взгляд стал ещё темнее, ещё глубже. Он уверенно продвигался к нам, раскидывая в стороны зазевавшуюся толпу, не отрывая от меня своего пристального взгляда.

Крис уставилась на меня во все глаза, не веря собственным ушам.

— Чего? Есть из рук? Ева, ты о чем вообще? — пробормотала она, явно сбитая с толку моими словами.

Я сглотнула, пытаясь совладать с собой. Голос дрожал, но я постаралась придать ему уверенности.

— Я… я обещаю тебе, Крис, я соблазню его и уничтожу. Просто… уничтожу его изнутри, — прошипела я, не отрывая взгляда от надвигающегося Адама.

Крис издала отрывистый, нервный смешок, но быстро пришла в себя, её глаза загорелись новым блеском. Азарт. Она почувствовала запах авантюры.

— За сколько? — вдруг спросила она с лукавой улыбкой.

Я вскинула брови, непонимающе глядя на подругу.

— Что "за сколько"?

— Ну, за сколько времени ты собираешься его соблазнить? — уточнила она, по-прежнему не отрывая взгляда от Адама.

Я выпалила на одном дыхании, прикованная к Адаму, который уже почти добрался до нашего столика:

— Да хоть за неделю!

Крис хитро улыбнулась, покачав головой.

— Как-то это слишком самоуверенно, Ева. Дам тебе месяц.

Мой взгляд метнулся к Крис. Месяц? Да пожалуйста!

— Месяц так месяц, — усмехнулась я, стараясь скрыть растущее напряжение.

— Только если ты не соблазнишь своего мега-секси-бомбу дядю, то… выполнишь любое моё желание! — выпалила Крис, сверкая глазами.

Я прищурилась. Крис, конечно, могла придумать множество пошлых желаний, но я должна была выиграть этот спор. Любой ценой.

— Без проблем, — ответила я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности.

В этот самый момент перед нашим столиком появился Адам. Он возвышался над нами, подобно тёмной скале, буравя меня своим пронзительным, нечитаемым взглядом. Воздух вокруг нас загустел, наэлектризованный его присутствием.

Чёрт, это будет сложнее, чем я думала.

Запах дорогого виски и дешёвого парфюма ударил в нос. Этот бар, с его напускным шиком и толпой разодетых манекенов, вызывал у меня лишь презрение. Но я был здесь, стоял напротив Евы, и ярость душила меня, как удавка. Она смотрела вызывающе, но я видел этот предательский тремор в её руках. Хотелось схватить её, встряхнуть, выбить всю эту дурь, заставить понять, что она – моя. Моя ответственность.

Мысль о шлепках по заднице не была шуткой – нет, ни в коем случае. Это было не просто импульсивное желание. Это было какое-то первобытное требование моей души, чтобы она почувствовала мою власть, ощутила на каждой клетке кожи последствия неповиновения. Я хотел оставить отпечаток своей ярости, клеймо, которое бы напоминало ей о том, кто я, и кто она. Чертовски хотел, чтобы она неделю не могла сесть. И чтобы каждое покалывание напоминало о том, как сильно она меня бесит, как выворачивает наизнанку одним своим видом… одним своим существованием.

Я пытался быть хорошим опекуном, понимающим, заботливым. Но все мои усилия разбивались о стену её ненависти, её непримиримого бунта. Глубокий вдох, еще один… нужно успокоиться. Держать себя в руках. Но это становилось невыносимо.