Книга Глубокие воды, страница 32 – Фиона Марухнич

И словно в насмешку, мир вокруг меня изменился. Небо заволокло тёмными, грозовыми тучами. Почувствовала первые холодные капли на лице. И как только я добежала до ворот, разразился настоящий ливень.

Он обрушился на меня всей своей яростью, промочив до нитки в мгновение ока. Холод сковал тело, но физические ощущения были ничем по сравнению с той бурей, что бушевала в моей душе. Я стояла у ворот, дрожа от холода и ненависти, и смотрела на дом, который теперь казался мне настоящим мавзолеем. Мои родители похоронены. И у меня тоже нет выхода из этого склепа.

До ворот оставалось всего несколько шагов. Я уже чувствовала холодный металл под ладонью, предвкушала свободу. Но вдруг чья-то сильная рука грубо развернула меня, заставляя споткнуться.

Адам.

Он стоял передо мной, промокший до нитки, волосы прилипли ко лбу, делая его похожим на дикого зверя. Но больше всего меня напугали его глаза. В них метали настоящие молнии. Я никогда не видела его таким. Он был не просто зол, нет. Он был в ярости. Разъярённый бог, решивший обрушить свой гнев на жалкую смертную.

— Ты никуда не пойдёшь, — прорычал он сквозь зубы, и я отшатнулась, подчиняясь инстинктивному страху. В его голосе сквозила такая власть, такая угроза, что мои ноги на мгновение приросли к земле.

— Не смей мне указывать! — выплюнула я в ответ, собирая остатки смелости. — Ты меня здесь не удержишь!

— Это мой дом, — его голос стал ещё ниже, ещё опаснее. — И пока ты здесь находишься, ты будешь делать то, что я говорю.

— Твой дом? — я громко рассмеялась, несмотря на подступающие слёзы. Это был истеричный, безумный смех. — Вот и живи в своём доме сам, окей? И оставь меня в покое!

— Не говори глупостей, Ева! — он схватил меня за плечи, впиваясь пальцами в кожу. Его хватка была такой сильной, что я поморщилась от боли. — Я пытаюсь тебе помочь.

— Помочь? — я вырвалась из его хватки. — Да ты разрушил мою жизнь! Ты забрал у меня всё!

— Я знаю, что тебе больно, — он сделал шаг ко мне, пытаясь обнять, но я отшатнулась.

— Не смей ко мне прикасаться! — закричала я. — Я не хочу ничего от тебя, слышишь? Ничего!

— Ты ещё ребёнок, Ева, — он вздохнул, словно я была невыносимой проблемой. — Ты не понимаешь, что делаешь.

— Я ребёнок? — повторила я, и во мне снова вспыхнул гнев. — Да, я ребёнок, который недавно потерял родителей! Ребёнок, который не имеет права даже попрощаться с ними! Ребёнок, которого ты запираешь в своём золотом гробу!

— Замолчи! — он рявкнул, и я вздрогнула. — Ты живёшь в этом доме только полдня, а мне уже кажется, что я постарел на десять лет!

— Тогда отправь меня в детский дом! — я закричала во всё горло, захлёбываясь слезами. — И проваливай из моей жизни!

И в этот момент что-то сломалось в его взгляде. Терпение, которое он так старательно демонстрировал, лопнуло как мыльный пузырь. Его лицо исказила гримаса ярости, и я инстинктивно сжалась, ожидая удара. Но вместо этого он сделал то, чего я совершенно не ожидала.

Он просто подошёл ко мне, молниеносно и неумолимо, и перекинул меня через плечо, как мешок с картошкой.

Воздух выбило из лёгких. Я завизжала, чувствуя, как у меня закружилась голова. В нос ударил его запах - резкий, мужественный, с нотками дорогого одеколона и чего-то ещё, неуловимого, что вызывало странный, нежелательный трепет. Я тут же одёрнула себя, мысленно отталкивая это предательское чувство. Ненависть. Только ненависть.