Книга Глубокие воды, страница 215 – Фиона Марухнич

Она прижалась ближе, её губы коснулись моей кожи – сначала шеи, потом ключицы, спускаясь ниже, покрывая голый торс поцелуями. Лёгкими, но жадными, с лёгким покусыванием, от которого по спине пробегали мурашки.

Я застонал, не в силах сдержаться, чувствуя, как её дыхание обжигает меня. Это было слишком – её рот на моей коже, её руки, скользящие по бокам. Я перехватил её за плечи, крепко прижимая к себе, обнимая так, чтобы она не могла продолжить. Мои пальцы впились в её кожу, удерживая.

— Подожди немного, малышка, — прошептал я хрипло, пытаясь собраться с мыслями. Голос звучал как рычание, полный желания, но с ноткой контроля. — Не сейчас.

Ева замерла, но не отступила. Её пальчики, эти соблазнительные пальчики, продолжали блуждать по моей спине, очерчивая мышцы, проводя по позвоночнику лёгкими, дразнящими касаниями. Каждое её прикосновение вызывало во мне трепет, как электрический разряд, заставляя тело напрягаться.

Она спустилась ниже, к моей заднице, сжимая в ответ, и выдохнула прямо в мою грудь, горячо и настойчиво:

— Почему? Я хочу тебя сейчас… Прямо сейчас, Адам. Прошу тебя...

Её слова были как искра в сухом лесу – они подожгли меня ещё сильнее.

Я взял её лицо в ладони, заглядывая в глаза: они были затуманены страстью, зрачки расширены, щёки покраснели от желания, а губы припухли, влажные и манящие. Настоящее искушение, живое и дышащее, созданное только для меня. Я мог потеряться в этом взгляде, утонуть, забыть обо всём. Но нет, не сейчас. Не так.

— Мать вот-вот придёт, Ева, — сказал я тихо, но твёрдо, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Нам нужно поговорить с ней. Разобраться во всём этом дерьмо – в тебе, во мне, в нас. Это важнее сейчас. Потом… потом будет всё, что захочешь. Но не в спешке.

Она насупилась, брови сошлись вместе в той самой милой гримасе, которая всегда меня разоружала. Её губы надулись, как у обиженного ребёнка, но в глазах всё ещё горел огонь.

— Всего десять минут… ну, двадцать, — пробормотала она, прижимаясь ближе, её руки снова скользнули по моей груди. — А потом можно встречать твою мать. Пожалуйста, Адам… Я так тебя хочу. Неужели ты не чувствуешь?

Я рассмеялся – низко, хрипло, не в силах удержаться от её настойчивости. Наклонился и поцеловал её в лоб, задержавшись на секунду, вдыхая её запах. Мои руки всё ещё держали её лицо, но теперь нежно, ласково.

— Неужели ты думаешь, что десяти или двадцати минут мне будет достаточно? — Я приподнял бровь, глядя на неё пристально, с той усмешкой, которая всегда её заводила. — Ева, я собираюсь провести с тобой время до утра. Так что нет, этого явно будет недостаточно. И потом… я боюсь, после первого раза не захочу никого больше встречать. Ни мать, ни кого-либо ещё. Только ты и я. Всю ночь.

Ева вздохнула, отстраняясь неохотно, бросив на меня взгляд, полный обещания.

Этот взгляд словно говорил:

«Ты заплатишь за ожидание, нарцисс».

И я знал, что с радостью заплачу – тысячу раз, если понадобится. Потому что с ней каждое мгновение стоило того.

Она неспешно подошла к дивану в гостиной, стала раздеваться. Когда джинсы были сняты, и она осталась только в этих тоненьких стрингах, которые едва скрывали её соблазнительную задницу, я почувствовал, как вся моя выдержка летит к чертям.