Книга Глубокие воды, страница 128 – Фиона Марухнич

— Ты что, не понимаешь, что мне нужен только ты? Или ты окончательно убедился в том, что я надоела тебе и решил снова ходить по своим шлюхам?!

— Ева, чёрт тебя дери, я не собираюсь ни с кем спать, пока ты со мной! — выплюнул он, и я увидела, как его глаза мечут молнии.

Он был раздражён, взбешён, а его скулы стали ещё острее. Но мне было плевать. Кажется… ревность, до того момента тлеющая где-то глубоко внутри, разгорелась с новой силой, особенно после того, что между нами произошло. И я ничего не могла с собой поделать. Я ревновала его, как сумасшедшая.

— Да пошёл ты к дьяволу! — с яростью прошипела я, с остервенением дёргая ручку двери. Адам зарычал в ответ, разблокируя замок.

Я вылетела из машины, со всей силы хлопнув дверью, и жадно вдохнула ночной прохладный воздух. Ублюдок. Не будет спать с другими, пока я буду спать с ним? Какая щедрость! Урод… хоть и самый красивый урод, которого я когда-либо встречала.

Я не успела сделать и пары шагов в сторону аптеки, как услышала его голос – этот ужасный, ненавистный и, одновременно, чертовски сексуальный голос.

— Ева… возьми мою чёртову карту, расплатись! — прорычал он, немного приоткрывая окно, чтобы я лучше его слышала.

С раздражением и свирепым выражением лица я вернулась к машине, открывая дверь и испепеляя его взглядом.

Он протянул мне карту, и я вырвала её из его рук с такой яростью, что он невольно откинулся на спинку сиденья. И тут он неожиданно... расхохотался.

Я замерла на мгновение, опешив. Наблюдала, как его зелёные глаза, секунду назад блестевшие от гнева, теперь озорно сверкают. Тёмно-русые, слегка волнистые волосы упали на лоб, частично скрывая выражение глаз. Казалось, свет уличных фонарей играл на его лице, делая его ещё более… неотразимым.

«И зачем ему быть таким красивым?» — с раздражением подумала я, рассматривая его. Он казался довольным. Наслаждается моей ревностью, моей злостью, моей зависимостью от него.

— Кретин! — процедила я сквозь зубы, и снова захлопнула дверь.

На этот раз с ещё большей силой, чувствуя, как машина задрожала. Надеюсь, этот ублюдок тоже подпрыгнул.

Но он продолжал посмеиваться, взглядом провожая меня к аптеке.

Я подошла к двери, и в последний раз бросив на него самый яростный взгляд, на который только была способна, показала средний палец. Пусть знает, как я на него зла. Как он меня бесит. Как сильно я в нём... нуждаюсь…

И, с шумом открыв дверь, зашла внутрь.

Оглушительный звон колокольчика над дверью аптеки на мгновение нарушил тишину в огромной помещении. Я вошла, чувствуя себя так, словно меня вытолкнули на сцену огромного театра. И театр этот был полон странных, ярких декораций: бесконечные ряды полок, уставленных баночками с пилюлями, коробками с лекарствами, разноцветными витаминами. Презервативы, словно выставленные напоказ, манили своим разнообразием. Казалось, здесь можно найти лекарство от любой напасти, кроме той, что сейчас терзала меня.

Вцепившись в карту Адама, так, что края пластика больно врезались в ладонь, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь.

«Успокойся, Ева. Это всего лишь аптека.» — мысленно заверила себя я приводя дыхание в норму и направляясь к прилавку.

За стеклом стояла девушка с идеально гладкими волосами и оценивающим взглядом. Она смотрела на меня, словно сканировала от макушки до пяток, но ничего не говорила. Я чувствовала себя школьницей, пойманной на списывании.