Книга Птица, лишенная голоса, страница 51 – Рукие Идели

Я взяла две шашки с поля пять и распределила их по одной на пустых полях.

— Теперь я могу собрать те шашки, которые «открыты», то есть одиночные шашки, – улыбаясь, я подняла голову и посмотрела на Карана, и поняла, что он все это время смотрел не на доску, а на меня.

Он наклонился вперед, не сводя с меня глаз. Вздохнув, он внимательно присмотрелся ко мне.

— Какого цвета твои глаза? – спросил он тихо.

Когда смотрю на солнце, они становятся светлее, но когда смотрю на тебя – то готова упасть в обморок.

— Голубые.

Каран мотнул головой, как бы говоря «нет».

— Нет, они не просто голубые, – сказав это, он еще ближе придвинулся ко мне, словно всерьез попытался разобрать их цвет. – Это какой-то особенный оттенок синего? Я вижу такие в первый раз.

Он так пристально на меня смотрел, что я заерзала в кресле.

— Мой отец, – начала я, облизывая пересохшие губы, – говорил, что они цвета океана.

Его губы слегка приоткрылись. Глаза смотрели так, словно наконец нашли то, что искали.

— Да, – ответил он, слегка щурясь. – Синий океан. Именно этот цвет.

Не выдержав его напора, я отвела взгляд и указала головой на шашки.

— Давай, играй, – сказала я, пытаясь сменить тему. – Ты понял правила?

В гостиной воцарилась тишина. Я вскинула голову и уставилась на Карана. Он все еще смотрел на меня. Мы застыли лицом к лицу. Потом он снова откинулся назад.

— Понял, – сказал он и взял игральные кости в руки. – Выигрывает тот, кто сначала раскрывает все шашки, а потом собирает их с поля?

— Да, да.

Он потряс игральные кости в руке и кинул их на доску. Выпало 3–6, и он сделал ход.

— Это не стратегическая игра, здесь все решает удача, – сказал он, словно только что раскрыл суть шашек. – Кому выпадет большее число, тот и выигрывает.

— Именно так, – ответила я и подбросила кубики. – Обычно мне везет в азартных играх. – С выпавшими числами я открыла шашку и забрала ее с пятого поля.

— Значит, не повезет в любви, – закончил Каран. В его словах звучал вопрос.

Мои губы уже раскрылись, чтобы прошептать: «иди к черту», но я ничего не сказала, потому что услышала голос Омера. Подойдя к нам, он присел на диван, посмотрел на Карана и спросил с усмешкой:

— Взрослый Каран Акдоган играет в девчачьи нарды?

Сгорая от желания увидеть реакцию на лице Карана, я перевела на него взгляд и поняла, что он тоже смотрел на меня.

— Получается, что в эти нарды действительно играют только девушки? – спросил он укоризненно.

Я рассмеялась:

— Не говори ерунды, конечно, в них можно играть не только девушкам. – Я повернулась к Омеру и скорчила гримасу. – Что за гендерная дискриминация? Только потому, что в названии сказано «девчачьи», мужчины не могут играть в эту игру?

Я нахмурилась. Омер немедленно занял оборонительную позицию.

— Да я просто пошутил, милая, – ответил он тихо. – Мне хотелось поиздеваться над Караном. Конечно, я тоже знаю, как играть в эти нарды.

С этими словами он выпрямился на диване.

— Правда? – удивилась я. – Тогда давайте, сыграйте оба.

Я встала и ухмыльнулась:

— Посмотрим, на чьей стороне будет удача.

— А при чем тут это? – спросил Каран, но Омер уже сел на мое место и начал раскладывать шашки.

Ну какой же он милый, даже обидно. Знали бы раньше, поиграли бы вместе.

Не знаю, как так произошло, но через десять минут Каран выбыл из игры, а Омер начал играть с Арифом.