Книга Клетка, страница 36 – Лиза Бетт

Он. Его глаза цвета черного кофе. И то чувство защищенности, которое я испытывала только рядом с ним. Сердце щемит от тоски.

Жаль, что он не может вот так же как Лилит воскреснуть. Ведь два года назад я сама была на его похоронах вместе с дядей Гарольдом и тетей Эдной.

Странно, что отец похоронил его в поместье, а не на родине – в Италии.

Черный блестящий гроб был покрыт сотней цветов. Белые розы стояли в букетах в церкви, в доме его родственников и на кладбище. Их были сотни. С тех самых пор я ненавижу их.

Ненавижу то чувство пустоты, преследующее меня с тех пор. И ненавижу его отца.

В тот день я во второй раз в жизни видела этого страшного человека. Он был раздавлен. Он стоял у гроба на коленях и просил у сына прощения. Умолял простить его. Он совсем не стеснялся своих чувств. И это тронуло меня до глубины души. Но воспоминания о том, какими холодными становились глаза Джека, стоило ему увидеть отца, напрочь стирали жалость к этому мужчине.

Если Джек так ненавидел его, значит, на то были свои причины…

Встаю с постели и натягиваю домашнее платье нежно‑розового оттенка.

Умываюсь, собираю волосы в хвост и иду на кухню, чтобы сообразить завтрак на троих.

Синтия уже сидит за столом.

— Доброе утро, – напеваю эту фразу подруге, сейчас жадно припавшей к бутылке с минералкой. – Как самочувствие?

Набираю стакан воды из под крана и так же жадно осушаю. Синтия заканчивает пить и выдает устало.

— Паршиво, но бывало и хуже. Лил еще не восстала?

Я фыркаю, красноречиво глядя на подругу.

— Она вытанцовывала вчера на барной стойке, как думаешь, восстала ли она?

Смеемся. В кухню входит моя дражайшая сестрица.

Синтия замурлыкала себе под нос матерную песню про шлюшку.

Я буравлю сестру взглядом, пока та из горла пьет сок из холодильника.

— Ну, давайте, выкладывайте, – она дает нам отмашку. И я подхватываю, изо всех сил стараясь оставаться серьезной.

— А что ты хочешь услышать? Про то, как весь вечер пила шот за шотом? Или про то, как на спор с какими‑то пьяными мужиками залезла на барную стойку и плясала там? Или про то, как мы забрали тебя из клуба, а ты высунулась из окна и орала матерные песни по дороге домой? Или, может, хочешь услышать, как всю ночь кувыркалась со своим дружком в спальне? Всё, Лилит! У меня больше нет сестры!

Показательно отворачиваюсь, и уже не в силах сдерживаться беззвучно смеюсь. Сестра принимает мою тираду за чистую монету. Она аккуратно опускает руку на мое плечо и сжимает.

— Кейт… – Лилит разворачивает меня к себе, а потом до нее доходит, что я хохочу, и она меняется в лице.

— Ах ты мерзкая сучка, ты наврала мне!

Я сгибаюсь пополам от неудержимого хохота. Синтия вторит мне, сидя за столом.

— Тебя так легко обмануть… Неужели ты повелась? – выдыхаю сквозь смех. Подхожу к Синтии и даю ей «пять».

— Вот же занозы! Идите к черту! – Лилит направляется в спальню под наш дружный смех. На пороге она сталкивается с парнем, который вчера подвез нас троих домой.

— Ну что, не передумала насчет минета?

Лилит рычит и выталкивает нахала за дверь. Тот едва успевает попрощаться с нами:

— До новых встреч, дамы!

Мы с Синтией переглядываемся.

За парнем закрывается дверь, моя несносная сестрица убегает в душ, а мы остаемся в кухне.

Но в дверь вновь звонят.