Книга Вдохновленная Хаосом, страница 94 – Элис Кларк

— Всегда знал, что ты такая же ненормальная, как я, и оценишь признание.

Я резко распахнула глаза.

— Признание?

Наклонившись, Арес потерся носом о мою щеку.

— Разве сердце не символизирует глубокую эмоциональную привязанность, страсть и любовь? Разве нельзя отнести его к атрибутам Эроса? Ведь он своей стрелой нещадно пронзает именно сердца. – Не в силах больше удерживать внимание на скульптуре, я развернулась в руках Ареса, чтобы посмотреть на него. В его глазах загорелись лукавые огоньки, а на губах появилась ухмылка. – Кстати, по одной из версий Эрос считался сыном Ареса и Афродиты. – Ухмылка стала шире. – Может, ты была права, и мне стоит называть тебя Афродитой?

Не сдержавшись, я закатила глаза.

— Ты в курсе, что ты буквально ходячая энциклопедия? Как в твоей голове умещаются все эти детали?

— Хотя нет, – очевидно, не собираясь отвечать, он поднял руку и коснулся моих губ, провел большим пальцем по нижней. – Для меня ты исключительно богиня судьбы. Моя маленькая Мойра.

Не сводя взгляда с моих губ, Арес потянулся в карман джинсов, достал мятную конфету и, распаковав, закинул себе в рот. А следом наклонился ко мне с поцелуем. Когда я раскрыла губы, впуская его, он протолкнул конфету в мой рот и отстранился. Мятный привкус смешался со вкусом Ареса. И я еле удержалась, чтобы не застонать от удовольствия.

— Ты закончила на сегодня? – спросил он, отстранившись.

— Да, сейчас уберу инструменты и можем идти.

Когда Арес повернулся ко мне спиной, мой взгляд, как и каждый раз до этого, зацепился за его многочисленные шрамы, отчасти перекрытые татуировкой с огромными черными крыльями. С губ невольно слетел давно интересовавший меня вопрос:

— Твои татуировки имеют какое-то значение?

— Думаешь, я мог набить первое, что взбрело в голову?

— Почему ты так любишь отвечать вопросом на вопрос?

Взяв с дивана толстовку и книгу, Арес вновь подошел ко мне.

— Может, мне нравится тебя дразнить?

Сложив руки на груди и прищурившись, я уставилась на него, не собираясь отступать.

Арес вздохнул.

— Это священные животные Ареса. Пес войны и боевой ястреб, – показал он поочередно рисунки на плечах.

— На ребрах символ самого Ареса? – предположила я, посмотрев на шлем.

— Да.

— А череп?

— Гармония цикла перерождений человеческой души, стремящейся к свободе.

Я приподняла бровь.

Арес понимающе улыбнулся и принялся указывать на детали у себя на груди.

— Череп олицетворяет человеческие жизни, которые проживает душа. Исторически символ бесконечности появился гораздо позже, но им проще всего было отобразить цикличность. Крылья в знак стремления к свободе. – Он обвел татуировку по кругу. – Все элементы заключены в треугольник, отражающий баланс и гармонию. Можешь считать, что все это очередное проявление моего фатализма, который тебя так бесит.

Мысленно подумав, что все это безумие все же ему очень подходит, я уточнила про рисунок на спине:

— Крылья на спине – тоже символ воли к свободе?

— Именно.

— А это? – Перехватив его правую руку, я провела пальцем по числу «313» на внутренней стороне сразу под сгибом локтя.

Арес не спешил отвечать. Он пристально смотрел на то место, где мой палец соприкасался с его кожей.

— В «Обливионе» нам давали номера, – наконец сказал он.

Будто они и не люди вовсе. В груди поднялась волна ярости.