Книга Вдохновленная Хаосом, страница 53 – Элис Кларк

Так вот в чем дело.

Я вздохнула. Тема матери всегда была ахиллесовой пятой Уильяма. Даже будучи в отношениях, мы практически никогда не касались вопроса его семьи. Все, что мне известно о матери Уилла: она умерла незадолго до его восемнадцатилетия. Но за несколько лет до этого она действительно ушла из семьи. Причины мне неизвестны. Видя, насколько болезненна для него эта тема, я не стремилась копать глубже. Лишь давала понять: если захочет поделиться, я рядом.

Уильям: Я не монстр, Лайла. Даже если ты считаешь иначе. Он отделается выговором. Не более.

Позже вечером, когда я просматривала сайт-визитку фестиваля, от Уильяма пришло еще одно сообщение.

Уильям: Мне правда жаль.

С минуту я просто смотрела на эти три слова, пытаясь понять, какие чувства они во мне вызывают. Оказалось, что… никаких. В груди ничего не шевельнулось. Нахмурившись, я попробовала вспомнить, в какой момент я перестала злиться на одно лишь упоминание имени профессора Рида. Там, где еще недавно плескалась ненависть, теперь была пустота.

Мои текущие мысли занимало стремление вернуть себе прежнюю способность творить. Испытывать предвкушение, касаясь предметов. Полноценно дышать творчеством, а не так, будто меня подключили к аппарату искусственной вентиляции легких.

Для негатива к Уильяму будто и вовсе не осталось места в душе. Или же его вытеснили совершенные иные эмоции, направленные на пресловутого музыканта в маске.

Быть может, я не собиралась признавать этого вслух. По крайне мере сейчас. Но… Арес мне нравился. По-настоящему нравился. Пусть это казалось абсолютным абсурдом, я даже лица его еще не видела, понятия не имела, как его зовут, что он любит, почему сохраняет анонимность, но зато я знала, что рядом с ним сердце совершало забег, пульс отказывался униматься, а тело жаждало прикосновений. Мне становилось легче дышать, словно сам Арес был кислородом. Я могла бы продолжать списывать реакции своего тела на страх, всплеск адреналина, прочие отговорки, но, вероятно, правда гораздо проще. Я в нем заинтересована. И, судя по всему, меня ничуть не смущали его извращенные представления о морали и кровавых подарках, а также очевидные проблемы с контролем гнева и эмоций. Может, он просто заразил меня своим сумасшествием?

При этой мысли, мои губы тронула улыбка, и я полезла искать в Сети подходящий для фестиваля костюм. Ведь прямо сейчас в голове сложился нужный образ.

— Чтобы влюбиться, необязательно впадать в безумие. Но это помогает, – усмехнулась я, процитировав слова Харли Квинн.

— Биту придется оставить здесь, – сказал мне парень в темных очках, досматривающий посетителей фестиваля на входе.

Я понимала, что, скорее всего, так и будет, но не могла отказать себе в удовольствии дополнить образ, состоящий из черно-красных кожаных штанов и топа корсетного типа с замком спереди и узорами ромба в той же черно-красной цветовой гамме. Сверху, разумеется, пришлось накинуть куртку. Пусть даже в Ричмонде довольно мягкая зима, слечь с простудой не хотелось.

Сделав пару фотографий в специально отведенной зоне перед главным входом, я спокойно оставила биту охране. Может, так даже лучше. Меня отчасти пугало, что, взяв ее сегодня утром в руки, я ощутила желание кому-нибудь врезать. И оно только усилилось, когда на пороге моей квартиры появился курьер с букетом белых лилий и запиской от Уильяма: