Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 54 – Хельга Дюран

Взять? Не брать? Вдруг это Гриша? Я боялась услышать в его голосе холод, официальную благодарность и прощание.

— Алло? – мой голос прозвучал сипло и испуганно.

— Тосенька? – голос Гриши был таким же, как всегда. Немного усталым, немного хриплым, но тёплым, глубоким, таким родным. – Ты как там?

От одного этого «Тосенька» что-то щемяще-тёплое растеклось по груди, вытесняя лёд.

— Всё хорошо, Гриша, – прошептала я, стараясь больше не шмыгать носом.

— Деньги пришли? – спросил он просто, без всяких предисловий.

Я замерла.

— Пришли… – выдавила я. – Гриша, а что это? Зачем?

Он тихо рассмеялся.

— Это чтобы ты не волновалась, чтобы могла не работать, если не захочешь. Чтобы наняла кого-то, кто будет доить твою Милку. Чтобы могла купить себе всё, что хочешь. И ребёнку.

В его словах не было ни намёка на откуп. Была простая, суровая забота, прагматичная, мужская.

— Я тут дела разгребаю, – продолжил он. – В том числе и развод у меня в самом разгаре. Всю эту канитель нужно завершить.

Развод. Слово, которое прозвучало, как обещание новой жизни.

— Я так по тебе скучаю, Тосенька, – сказал он вдруг тише, и в голосе его послышалась та самая, редкая уязвимость, что сводила меня с ума. – Жду не дождусь, когда всё это закончу и вернусь.

«Вернусь». Это было главное. Не «приеду». А «вернусь». Домой.

— Я тоже, – выдохнула я, и слёзы снова навернулись на глаза, но теперь это были слёзы облегчения и счастья.

Мы поговорили ещё несколько минут. Он расспрашивал, как я себя чувствую, не беспокоит ли меня что-то, слушал внимательно. Говорил, что скоро всё наладится. И я верила ему. Потому что в его голосе была не только сила, но и та самая, прочная нежность, что крепче любых денежных переводов.

Я положила трубку и снова посмотрела на цифры на экране. Они больше не пугали, они были просто цифрами. А вот слова Гриши: «скучаю», «вернусь» были настоящим богатством. И я знала, что буду ждать.

Столько, сколько потребуется.

Утро дня свадьбы Ксюши началось не с привычной суеты на ферме, а с тишины и странного чувства лёгкости. В безработице явно есть свои плюсы. Гриша звонил мне каждый день, иногда несколько раз, поддерживая, говоря мне добрые, нежные, ласковые слова.

Сегодня он прислал ещё одну сумму, от которой у меня перехватило дыхание, на подарок для подруги. Это была не просто щедрость. Это было желание, чтобы я чувствовала себя королевой. Чтобы я выглядела не хуже остальных гостей.

Гриша мою подругу в глаза не видел, поэтому проявление его заботы было вдвойне ценным. Лучше бы он сам, конечно, приехал – вот где был бы праздник, но его дела затянулись.

Я не торопила его. Я всё понимала.

И вот этот день настал. Я достала то самое, «ментоловое» платье, что купил мне Гриша, и надела его. Я дольше обычного крутилась перед зеркалом, чтобы сделать причёску. Не простой пучок, а какие-то локоны, как в журнале. Потом подкрасила глаза и губы. Руки дрожали, не слушались – я ведь отвыкла от всего этого.

И когда я, наконец, посмотрела на своё отражение, то не узнала себя. Из зеркала на меня смотрела не Тоська-доярка в засаленном халате. Смотрела женщина. Стройная, с горящими глазами, с уложенными волосами и яркими, но такими соблазнительными губами. В этом платье, с этой талией, которую оно так красиво обрисовывало, я была невероятно красивой. По-настоящему. Такой, мимо которой нельзя пройти, не обернувшись.