Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 30 – Хельга Дюран

А он просто морозится?

Из-за холодности Гриши на работе тоже начало всё раздражать.

Вот уже несколько смен мы доили коров вручную. Молокопровод – стальная артерия, пульсирующая внутри фермы, накрылась медным тазом. Мы, доярки, работали как каторжные в давние времена. Не женщины, а какие-то автоматы, согнутые в три погибели над вёдрами.

Спина ныла тупой, неумолимой болью, отзываясь в каждом позвонке. Пальцы, привыкшие к нежному прикосновению к вымени, огрубели и трескались от постоянной работы в воде и молоке. Но хуже боли была тихая, тлеющая ярость. Она висела в воздухе, смешиваясь с нашим потом и отчаянием.

Я так уставала, что из-за этого пришлось пропустить вожделенную ярмарку.

— Пятый день, – сквозь зубы прошипела Галка, выпрямляясь и с хрустом разминая поясницу. Её лицо, обычно румяное, сейчас было землистым от усталости. – Пятый день, Тось! А эти… эти «Кулибины»…

Она не договорила, махнув рукой в сторону двери мастерской. Оттуда доносился приглушённый грохот музыки и пьяные возгласы. Наши механики, двое молодых мужиков, уже несколько день отмечали какой-то бесконечный праздник жизни. Они ничего не чинили, они бухали, заливая за воротник и свою совесть, и наше здоровье.

— Говорят, деталь какую-то ждут, – без веры в голосе пробормотала Ленка. – Ничего, бабоньки, поди скоро придёт уж деталь.

Она пыталась сохранить оптимизм, но её руки дрожали от напряжения, когда она переставляла полное ведро.

— Деталь? – фыркнула Валька, с силой ударяя лбом о бок своей Бурёнки. Та замычала с укором. – Они там уже все детали пропили! Нам бы их зарплату за просто так получать!

Я молчала. Каждое их слово падало на благодатную почву моей собственной злости. Я смотрела на свои распухшие, изуродованные пальцы и думала о Грише. О том, как он ловко, почти играючи, починил мою «Тойоту». Как его умные, сильные руки находили решение любой задачи. Здесь, в этом вонючем аду, его компетентность казалась недосягаемой роскошью, сказкой.

Вдруг дверь в коровник с грохотом распахнулась. На пороге стоял бригадир Толик. Его лицо было красным и раздутым, как у индюка.

— Ну что, девочки, как успехи? – прокричал он фальшиво-бодрым голосом, стараясь не смотреть нам в глаза. От него пахло тем же, что и из-за двери мастерской – дешёвым самогоном и трусостью.

Воцарилась гробовая тишина. Прервалось даже шипение молока. Мы все выпрямились и уставились на него.

Толик заёрзал под нашими взглядами.

— Детальку ждём! Из района! – залепетал он, пробираясь к мастерской. – Скоро всё будет! Держитесь, героини труда! Я вам премию выпишу!

Галка медленно, с наслаждением плюнула в солому у своих ног. Плевок прозвучал как выстрел.

— Героини, блять, – прошипела она. – Никакой управы на них нет. Сволочи!

Я курил, стоя у калитки, и смотрел на тёмный силуэт фермы вдали. Оттуда доносились приглушённые звуки пьяного угара. Смех, матерщина, дребезжащая музыка.

Праздник у них какой-то? Местный корпоратив? Поэтому Тося так долго?

Сегодня я ждал её дольше обычного, и от мысли, что на том корпоративе к ней может подкатывать какой-нибудь местный, меня всего колбасило от злости.

Тося свободная девушка, имеет право заигрывать с кем хочет. А я…

Сука, я едва держался уже. Тося с каждым днём становилась всё красивее и желаннее, вертелась передо мной, как будто нарочно испытывая моё терпение. Но я мог только смотреть на неё, сокрушаясь о своём подвешенном состоянии.