Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 19 – Хельга Дюран

Когда дело было сделано, я вылез из-под коровы едва живой. Потный, с торчащими во все стороны волосами и с ведром, наполненным молоком.

Каким же я чувствовал себя победителем! Как же обрадуется Тося, когда поймёт, что после рабочей смены ей не придётся ещё и Милку доить.

Я поставил ведро в сторонку и отдышался. В этот момент пришла Тося, и моё лицо вытянулось в счастливой улыбке. Я гордо распрямил плечи, показывая девушке ведро молока.

Она удивлённо посмотрела на меня, потом на корову, на ведро, затем снова на корову.

— Принимай работу, хозяйка! – продолжил я лыбиться, как последний идиот.

— Вы, Григорий, конечно, молодец, – выдохнула Тося. – Вижу, что справились. Только вот корова это не моя. Это ж не Милка совсем, а соседки моей бабы Зины Апрелька.

— Как это? А Милка где? – растерялся Гриша.

— Му-у-у, – раздалось требовательное мычание с улицы. Милка объявилась.

— Вот гадство! – расстроенно протянул он и пошёл открывать ворота корове.

— Да вы не переживайте, Григорий, – подбодрила я его. – Сейчас я молоко соседке отнесу и сама Милку подою.

Но Гриша был безутешен. Когда я вернулась от соседки, которая уже обыскалась своей Апрельки, но была радостная, что доить её не придётся, он забрал у меня подойник.

— Иди, Тося. Я сам подою, как обещал! – категорично заявил он тоном, не терпящим возражения.

Сам, так сам. Я пожала плечами и пошла греть ужин.

Через час Гриша пришёл уставший, но заметно повеселевший. За ужином он даже шутил, а я смотрела на него и не могла взгляд отвести от его улыбки. Каким же он был обаятельным!

Я поглядывала на него украдкой через стол, на его улыбку, которая теперь казалась такой же естественной, как и всё в этом доме, и не могла нарадоваться. Всего несколько дней назад Гриша был бледной тенью, призраком, лежащим на кровати, а сейчас… Сейчас он шутил, его глаза смеялись, и в них не было той леденящей душу стали, что пугала меня в первые дни.

Он даже был каким-то другим. Не тем опасным незнакомцем с пистолетом и не тем избитым страдальцем. Он был просто мужчиной. Сильным, упрямым, смешным в своей неумелости и оттого невероятно милым. Его шутки были немного непонятными городскими, но от них мне становилось так тепло и легко, что я забывала обо всём на свете – о сплетнях, о Кирилле, о том, что Гриша до сих пор таит какой-то страшный секрет.

Я ловила каждое его слово, каждый взгляд, и внутри всё замирало от какого-то странного, щемящего счастья. Вот бы всегда так. Чтобы он сидел напротив, чтобы пахло жареной картошкой, чтобы за окном темнело, а в доме было тепло и безопасно оттого, что он здесь.

Он поймал мой взгляд и на мгновение замолчал, улыбка с его лица не сошла, а стала даже теплее.

— Что, Тось? – спросил он тихо. – Чего задумалась?

Я покраснела, будто меня поймали на чём-то запретном, и потупилась в свою тарелку.

— Да так… – пробормотала я. – Просто подумала, какой же вы… молодец.

Он раскатисто рассмеялся, и звук этого смеха наполнил всю кухню.

— Молодец? После того как я твою корову с чужой перепутал? Спасибо, это лестно.

— Нет, я серьёзно! – подняла я на него глаза, мне вдруг страшно захотелось, чтобы он понял. – Вы не сдаётесь. Что бы ни случилось. Мне это… нравится.

Последние слова я прошептала уже почти неслышно, снова уткнувшись в картошку. Сердце колотилось где-то в горле. Господи, что я несу? «Нравится»… Звучало как признание в любви.