Книга Бывший муж. Чужая кровь, страница 2 – Лила Каттен

— Спасибо, – поблагодарила его и пристегнулась.

Так мы и оказались в этом замкнутом пространстве, которое было удушающим.

— Так и будешь молчать? – спрашиваю его и получаю в ответ… ничего.

Лишь сжатые вокруг кожаной обивки руля пальцы.

— Ты правда не понимаешь, что это, твою мать, значит? – наконец прорычал муж.

— Просвети, пожалуйста.

Он смеется, но отнюдь не весело, а скорее зло. Я же выражаю спокойствие.

— Просвети! – усмехается он. – Весь интернет пестрит тем, что ты спишь со своим напомаженным мажором Романом, черт бы его подрал, а ты сидишь и делаешь вид, что не понимаешь, да?

— Интернет может писать о чем угодно. Я не ответственна за информацию, которую искажают…

— Нет, ты ответственна за нее, Василиса, – кричит он и бьет по рулю ладонью. – Ты! Ты даешь проклятый повод выдумывать им. Скажи, ты хочешь, чтобы я поставил вопрос о твоей работе ребром?

— Ты не сделаешь этого, – тут же отвечаю.

— Но ты меня вынуждаешь. Ты моя жена, и у меня тоже есть чертова репутация. У твоего отца, матери. У моих родителей. Что мне в итоге приходится делать, знаешь?

— Нет, – отвечаю все так же спокойно. Елисей может злиться, но я знаю, что он эмоционален, не более того.

— Мне приходится сдерживаться, когда кто-то дает намеки на то, что моя жена – шлюха. А я с этим ничего не делаю, если мне в лицо тычут фотками тебя голой с мужиком в обнимку.

— Ложь! – кричу, не пытаясь сдерживаться. – Если ты пытаешься оправдываться за сплетни, ты делаешь гораздо хуже. Желтая пресса – это черная дыра. И чем больше ты пытаешься обернуть их гнусную ложь в правду, тем хуже все становится. И ты сам фактически подтверждаешь все это.

— Что за хрень ты несешь?

— Это не хрень, Елисей. Ты знаешь, что все в интернете – ложь. Ты. Это. Знаешь. Потому что знаешь меня, – пытаюсь воззвать его к голосу разума.

— Может быть. А может, стоит перестать участвовать в фотосессиях голой?

— Я не голая. Это реклама нового белья.

— Да. Мне. Похрен. Плевать, слышишь? Я видел эти проклятые фото, и они ничерта не о белье. Ты прижимаешься к его голой груди своей голой грудью, а твоя задница с ниткой, именуемой трусами, занимает полстраницы. Вот что видят другие, а не бренд белья.

— Ты не можешь говорить всерьез. Господи, поверить не могу, – чуть ли не хватаюсь за голову.

— А стоило бы. Потому что мне это нихрена не нравится, Василиса.

Он замолкает, и наш крик оседает, словно грязный туман, на все поверхности автомобиля и нас самих.

— Это моя работа, мое хобби и то, что я люблю, Елисей.

— Да! – тут же отзывается он, делая оглушающую паузу, прежде чем сказать следующие слова: – И ты прекращаешь этим заниматься.

— Что? – я не могу поверить в то, что он сказал. – Ты не…

Мой голос резко пропадает.

— Ты не можешь говорить…

— Нет, я это сказал. Только что. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить тебе безбедную жизнь. Занимайся чем хочешь, но делай это в одежде, черт подери.

— Мне не нужны твои деньги, – поворачиваюсь и смотрю на него в упор. – Я зарабатываю наравне с тобой.

— Понадобятся, когда ты прекратишь заниматься этим дерьмом. Господи, мы уже говорили о детях в будущем. Да, тебе сейчас двадцать пять, но они появятся так или иначе. И тебе придется закончить с фотосессиями и показами все равно, а не в трусах носиться перед камерами.