Книга Девушка моего брата, страница 51 – Ингрид Романова, Саша Ветрова

— Понятно. Почему мне не позвонила?

— Я не хотела отвлекать… Ты сказал, что будешь занят.

Кирилл с такой силой стискивает руль, что у него белеют пальцы. А челюсть так напрягается, что я начинаю всерьез опасаться за сохранность его зубов.

— Запомни раз и навсегда, Даша, – произносит он тихо, но от напряжения в его голосе у меня по позвоночнику бежит холодок. – Ты можешь звонить мне в любое время. В любое. Я отвечу. Это понятно?

Я киваю, не рискуя говорить. Отчего-то горло сдавило, и на глазах собираются слезы. Чего доброго расплачусь. Почему рядом с ним я такая чувствительная? Смогла же быть сильной сегодня с Матвеем, а рядом с Кириллом становлюсь эмоциональной развалиной…

Он вздыхает. Смотрит на меня испытывающе, будто чувствует ту бурю эмоций, что творится внутри. Но и я его чувствую. Он тоже неспокоен. Его тоже ломает. Мы как два корабля, попавшие в смертельный шторм, пытаемся удержаться на волнах, не позволив разрушительным эмоциям утянуть на дно.

— Испугалась? – тихо спрашивает Кирилл.

— Да, – не вижу смысла лгать.

— С Матвеем я разберусь. Раз он не понимает по-хорошему… – он громко сглатывает. – Он тебя больше не побеспокоит.

Кирилл кладет руку на рычаг переключения скорости, чтобы тронуться, но я вдруг порывисто накрываю его ладонь своею, не позволяя.

Не знаю, откуда во мне эта смелость, но я внезапно подаюсь ему навстречу. Перекидываю ногу через его бедро. Сажусь на его колени так, что наши лица оказываются на одном уровне. Кладу ладони на его колючие щеки и смотрю прямо ему в глаза.

— Он ничего мне не сделал. Просто хотел поговорить. Но я… Я смогла сказать ему нет. Понимаешь? – я чуть наклоняюсь, так что наше дыхание смешивается.

Ладони Кирилла ложатся на мои ягодицы, обтянутые брюками. Он легонько сжимает пальцы, посылая по моему напряженному телу волну электрических импульсов.

Он все еще рассержен. А я внезапно чувствую странное облегчение… Совсем неуместное, даже глупое. Почему? Это так просто. Я вдруг понимаю, что Матвей больше не имеет надо мной никакой власти. А вот его брат, чьи горячие ладони властно сжимают мой зад… Его брат сводит меня с ума.

— Можно я тебя поцелую? – спрашиваю сипло, едва задевая его губы своими губами.

В горле Кирилла что-то булькает. Он еще крепче сжимает мои ягодицы. А потом дергает на себя, запечатывая мой рот горячим, крышесносным поцелуем, который стирает из моей головы всякое воспоминание о Матвее.

Кирилл

— Слишком много зрителей. Не собираюсь делить тебя с ними, – объясняю надувшей губы Даше, когда перехватываю ее руки, которыми пытается расстегнуть ширинку на моих брюках.

Она, в один миг спохватившись, оглядывается по сторонам через стекло, будто только сейчас вспоминает, что мы не дома, не одни, в тачке. Посреди улицы. Краснеет так явно – ее румянец горит в свете фар мимо проезжающих автомобилей. Как в ней сочетается эта ангельская невинность и дурманящая голову порочность, в душе не знаю. Но когда она возвращается на сиденье справа, я уже жалею, что ее остановил.

Идиот.

По итогу дорога домой занимает в два раза меньше времени.

На подземную парковку мы заезжаем минут через десять, чуть больше. Молчим. Инициативу, по понятным причинам, Даша больше не проявляет. Вижу, что в ее голове идет какой-то спор. А моя выдержка уже трещит по швам. Хочется уже наплевать на камеры, установленные по периметру паркинга, и продолжить там, где остановились. Хочется, чтобы не выдумывала ерунду, которой уже явно заполнила голову. Но вместе с нами на соседнее место заезжает минивэн, полный детей. Я не шучу, их там трое или четверо, и все галдят наперебой. Отвлекают.