Книга Отец подруги. Запретные желания, страница 7 – Лана Пиратова

— Там… затопило… там… — произносит, наконец, девчонка и рукой показывает в сторону душевой.

Галина Сергеевна окидывает нас быстрым взглядом и срывается прочь. Я бегу за ней. Что еще там могло произойти?!

— Это надо же так умудриться, Птичкина! Это же невообразимо! — возмущается Галина Сергеевна, отчитывая меня.

А я стою перед ней, опустив взгляд, и сквозь землю готова провалиться.

— Ты что же это натворила?! Безобразие!

— Да это же не она… — пытается защитить меня Лика, но делает только хуже. Потому что Галина Сергеевна ой как не любит, когда с ней спорят.

— А кто?! — поворачивается уже она к ней. — Кто, я спрашиваю?!

— Ну, шторы я подожгла. Блин, вернее, не подожгла! Оно само! — признается Лика. — А потоп… Ну, она же не виновата!

Конечно, я не виновата. Я же не знала, что в душевой затор. Пока я помогала тушить пожар на кухне, вода перелилась из ведра на пол и затопила нижний этаж.

Когда я включала воду, она текла тоненькой струйкой, а потом почему-то стала шпарить как ненормальная. Как будто кто-то повернул вентиль на полную мощь.

— Там объявление висело! — восклицает Галина Сергеевна. — С утра сама лично вешала!

— Не было объявления… — шепчу я, поднимая на нее взгляд.

— Так, Птичкина! Ты мне не ври тут! — она грозит мне пальцем. — Я сама его вешала!

— Ну, Галина Сергеевна, — Соловьев подходит к ней с улыбкой, а сам смотрит на меня. — Думаю, мы сможем устранить это небольшое недоразумение.

— «Небольшое недоразумение»?! Леша, ты что такое говоришь?! Кухня пришла в негодность! Там ремонт требуется! А потоп?! Кто ремонт оплачивать будет, а?! Кто, я спрашиваю?!

— Ну, разберемся. Пойдемте, вы пока успокоительного выпьете, — и он уводит ее из комнаты, обняв за плечи.

Проходя мимо меня, чуть останавливается и шепчет:

— Не бойся, Птичкина, решим все, — и заговорщически подмигивает.

— Блин, прости, Влада, — печально произносит Лика. — Я не хотела… что же теперь будет? Но я все возмещу! Влад, ты чего?

— Думаю.

— О чем?

— Куда пойти жить, если, нет, вернее — когда, когда меня из общаги выгонят, — тяжело вздыхаю.

— Да ладно! Да за что? Не имеют права! К тому же, — и она хитро улыбается, — этот парень, по-моему, решил заступиться за тебя, — подмигивает мне. — Как его зовут, кстати?

— Соловьев.

— Ну, а имя?

— Алексей.

— Ну, вот! — Лика подходит и чуть приобнимает меня. — Мне кажется, он точно вытащит тебя! Я думаю…

Договорить ей не дает телефонный звонок. Она быстро отвечает.

— Да, пап! Да никуда я не делась! — бурчит недовольно в трубку. — Уже еду! Не надо никого присылать! Господи, пап, у тебя паранойя!

И дальше, похоже, выслушивает что-то. Стоит с недовольным лицом.

— Пока, — говорит сухо и отключает телефон. Говорит уже мне: — Влада, мне домой надо. А то отец весь город на уши поднимет. Замучил со своей заботой!

— Иди, конечно, — киваю я.

— Влада, позвони мне потом. Ладно? Ну, когда все решится? Я волноваться буду. И ты скажи им, что я… что возмещу все. Правда!

— Ладно, иди.

— Позвонишь?

— Обязательно!

Лика убегает прочь, а я иду на кухню, чтобы хоть как-то попробовать ее отмыть. Выглядит она, конечно, ужасно. Руки опускаются.

— Птичкина, зайди к Соловьеву! — окликает меня одна из соседок. — Он переговорить хочет. По поводу сегодняшнего.