Книга Гор. История любви, страница 60 – Мэри Джей

— Как в старые, добрые, — Коля чиркнул зажигалкой перед входом нужно было затянутся

Я поддержал друга и тоже закурил, в помещении запрещалось курить, были отдельные сигар-комнаты, но в общем зале запах сигар или сигарет был неприемлем.

Войдя внутрь, мы отдали верхнюю одежду полуголой девице, которая слащаво приветствовала всех на этом вечере.

Просторный и роскошный дом восхищает своим величественным дизайном и изысканным стилем. Входная галерея встречает гостей с изысканными мраморными полами, на которых играют отблески хрусталя люстр. Высокие потолки придают ощущение простора, а стены, отделанные изысканными обоями, создают атмосферу изыска и уюта.

Большие залы наполнены элегантной мебелью, винтажными коврами и произведениями искусства, добавляя аристократичности каждому уголку. Люстры, висящие с потолка, раскладывают свет по золотым оттенкам, подчеркивая статус этого места. В воздухе витает аромат больших денег, власти и самцов. Именно, самцов, в таких местах человечность играет последнюю роль, в приоритете проявление силы и господства.

В общем зале расхаживали девицы в одних стрингах и бабочках на шеях, на лицах были ажурные маски, они разносили напитки и закуски. Любителям текилы посыпали одну грудь солью, а вторую грудь обрызгивали лаймом для закуски. Старик любил древнюю Грецию и всегда придерживался этого формата вечеринок, если их можно было так назвать. Сады Гоморры нервно курили в сторонке, но женщины здесь были, как расходный материал. Ими можно было попользоваться в конце вечера в отдельных гостевых домах, которые были расположены на территории дома. Некоторые привозили сюда своих любовниц, которые тоже полуголые или совсем голые сопровождали своих мужчин. Были и совсем обдолбанные, держали девочек на цепи или поводке, словно шавок, таким баловались не многие, но проходя мимо я заметил парочку. Эти женщины были даже не любовницами, а рабынями, глупо заглядывающие в рот своим хозяевам.

Я взял бокал бренди и влил в себя сразу. Коля последовал моему примеру. Меня всегда удивляло то, что здесь творился разврат, но никто из гостей не смел заходить за грань и превращать вечер в нечто пошлое, все было на уровне. Удивительно, но даже сидящие на поводках женщины были словно красиво подобранным аксессуаром, а не чем-то развратным. Возможно, я сам привык к такому миру и меня ничего не удивляло. Голые девицы, предлагающие грудь в качестве закуски, не казались чем-то сверх пошлым, как бы смешно это не звучало, но чувствовалась некая аристократия мероприятия. Гости были разные, но все они члены криминального мира, и каждый держал под себя город, а то и несколько, как я. Все были богаты и насыщены такой жизнью, голые груди или личные рабыни не могли удивить присутствующих.

В толпе среди незнакомых мне мужчин стоял Рамзан, он о чем-то горделиво рассказывал собеседникам, те лишь кивали.

— А вот и шакал собственной персоной, — отозвался Колян.

Я нахмурился, вечер становился томным.

— Господа, — голос в микрофоне, который наконец прервал скукоту принадлежал Ингатьеву, — благодарим Вас за участие на вечере почести, прошу оставить ваши донаты в коробочках.

В зал зашли девушки, опять же голые, только одетые в балетные пачки, неся коробки из чистого золота с отверстием, каждый гость бросал туда конверт с инициалами, как пожертвование нашей общине. Этими деньгами распоряжался сам Дом, эти деньги давались под проценты нуждающимся членам клуба. Это как банк, капитал, которого собирался от пожертвований, и нескольких легальных бизнесов Дома, нелегал он не имел, положение в государстве, высший чин не позволял. Донаты начинались от 100 000 евро, минимальная ставка, если ты хотел оставаться членом клуба и иметь тыл в лице Дома, а если ты сам нуждался, то Дом с радостью давал твои же пожертвованные деньги тебе в долг, с высокими процентами.