Книга Подлец, страница 57 – Мия Блум

— Работа дома? – морщится муж.

— Да, а почему нет? Верочка же приезжала, помнишь? - не упускаю возможности уколоть.

Смотрит на меня недовольно, и я сжимаюсь. Чувствую, как его бесит присутствие друга и что получу за это.

— Обед есть? – бросает сумку на пол.

Вспоминаю фотографии, которые видела у Даши, и становится противно. Лобстеров, ясное дело, дома не водится, но, видимо, актер готов есть тут и вареную колбасу.

— Нет обеда.

— Это ты так мужа ждала? – выдает претензионно.

— Денег нет на еду. Уж прости. И на кредит тоже. Привез финансы? - нагло спрашиваю.

— Я что, банкомат? Люди и на десять тысяч в месяц живут и не жалуются, - отвечает привычно.

Аркадий понимает, что лишний, и аккуратно уходит в комнату детей.

— Ты какого хера хорька притащила? – тут же агрессирует Мирон. – Спишь с ним? Всегда знал, что раздвигаешь, пока я пашу как вол.

— Тебя правда волнует этот вопрос? Сам имеешь кого угодно, но со мной права качать решил? – выплевываю зло.

— Что несешь? Не понимаю, Нин, ты злишься? – меняет тон.

Впервые я вижу такой переход и замечаю, что он хочет расположить меня к себе.

— Я подаю на развод. Все кончено, - не тяну с главным вопросом.

Немое молчание, которое длится вечно, убивает.

— Развода не будет, я не отдам тебя никому, - удивляет муж.

— Что ты несешь? Изменщик! Ты подлый, противный и гадкий человечишко, - срываюсь.

— Нина! – смотрит удивленно.

Еще бы. Ведь я всегда себя держала, одергивала и стелилась перед «героем», не позволяя ничего лишнего, а тут – сказала правду.

— Успокойся, я люблю тебя, - хватает за руки.

— Моим детям нечего было есть, пока ты развлекался в Ницце и на Канарах, вешая мне лапшу на уши, что батрачишь днями в командировке, - отбиваюсь от Мирона. - Это мои дети, потому что настоящий отец никогда не заставил бы своих голодать, - рыдаю, глотая слезы. - Ты знал, что нашего сына унижают в школе, молча наблюдал и продолжал жрать устрицы, запивая дорогим коллекционным вином. Ты чудовище, Мирон.

— Я делал все ради нас!

— Ни лги! - срываюсь на крик. - Ты делал все исключительно ради себя, и только. Я презираю тебя. И даже не смей говорить о какой-то там любви. Подлец.

— Что с тобой?

— Замолчи! – кричу. – С тобой что? Разве можно жить как ты? Посмотри на себя, даже не удивлен от моих слов, совсем, не пытаешься прикидываться. Это высшая степень цинизма. Твоя норма - врать! Считаешь я ничего не знаю? Тогда сядь и расскажи, почему мы лишились «ТандемПро». Хватит смелости?

— Я говорил, рейдеры захватили…

— Закрой рот! – перебиваю. – Хватит лить ложь! Ты вообще способен быть человеком? Нет никаких рейдеров, Мирон. Но есть твое вранье. Обман – твой стиль жизни. Я только не понимаю, зачем была тебе нужна, за что ты измывался над детьми, над женщиной, которая любила тебя больше жизни?

— Нинуль, ну что такое, - смотрит, словно ничего не произошло. Он как не слышит меня, претензий. Верит в то, что сочиняет, и доказывает, что прав.

— Просто исчезни из моей жизни. Я не буду продолжать этот цирк, не стану терпеть побои и ложь. Больше не прокатят твои истории про работу в другом городе. Я все знаю, - еле дышу, от гнева.

— О чем ты?

— Тебе не надоело? Сними маску нищеброда, покажи свои дорогие костюмы, расскажи кто ты есть. Мирон, я возвращаюсь к себе и этот процесс уже не остановить. Я дурой стала с тобой, влюбившись, но история закончена, как и разбиты мои розовые очки. Уходи вон, - показываю на дверь.