Книга Предатель, страница 27 – Мия Блум

— И после этого ты задаешь вопросы насколько же ты был любим? – выплевываю зло. Если бы взглядом можно было бы убивать, я бы испепелила это чудовище.

Столько лет прожить с человеком и не узнать его нутро.

Поражает, что еще недавно я удивлялась, что многие жены, как слепые котята, не осведомлены об изменах своих мужей, считала мол, кто хочет, тот увидит, или – значит не особо и смотрели.

О да, вот оно! Теперь я на месте этих слепых жен, и искренне не понимаю, в какой момент упустила тот факт, что мой муж, человек, которого я уважала и обожала, оказался настоящим подлецом.

— Украшения у меня, захочешь вернуть – обращайся. Пять миллионов и они возвратятся в заветную шкатулочку.

Низ живота начинает тянуть, от происходящего меня буквально трясет. Не хотелось никого вмешивать, но без помощи я не справлюсь, несмотря на мой твердый характер. От жадности и беспринципности парочки, я просто не нахожу в себе сил, чтобы собраться.

Думаю, что отцу пора узнать, с какими женщинами он делит свою жизнь, а у Егора Алексеевича принять помощь по поводу адвоката. Только эти люди реально способны мне помочь.

— Пошел отсюда вон, - выкрикиваю и ощущаю резкую боль внизу живота. Страх, что я могу потерять настолько долгожданного ребенка, меня парализует.

— Не корчи из себя страдалицу, что с тобой? – сначала с насмешкой произносит Ваня, но видит я не шучу. – Тебе плохо, лицо белое.

— Уйди, я прошу тебя. Просто уйди, для чего ты здесь? Я уже все увидела, услышала и поняла. Развлекайся с Соней, Маней, Таней, при чем тут я. Вань, ну при чем? Ты мало меня унизил, обобрал? Я не стану ничего тебе платить и намерена забрать свое, твои попытки меня добить тщетны. Ни копейки я больше не дам ни тебе, ни твоей подружке. Содержите себя сами!

— Ты сама виновата. Нужно было думать, перед тем как раздвигать перед Самойловым. Я и ему начищу харю, тебе ясно? – снова заводится.

— Побойся Бога! Не позорься, нет никакого Егора, я тебе в тысячный раз повторяю, но если тебе мало выставлять себя безголовым клоуном передо мной – сходи еще и к боссу. Пусть он увидит, насколько же бывают слепые и глупые мужики – повесели его!

— И схожу! Возьму все переписки, фотографии и швырну в лицо. Напомню обо всех командировках и плюну в рожу тем, что осведомлен, как он кружился с моей женой, прикрываясь больной тещей.

— Ну ты и идиот, - отвечаю и чувствую, что мне нужна скорая, резь настолько сильная, что слезы из глаз уже катятся не потому, что здесь супруг и он несет откровенную ересь, а потому что больно. – Впрочем, - задумываюсь на миг, - тебе и правда нужно к Самойлову, собирайся и шуруй. Увидишь все документы, командировочные листы и брони, я не пропустила ни одной поездки, ни одной встречи, кроме последней, в которую засекла тебя и сводную, так что смело отправляйся и изучи информацию. Может быть, наступит хоть какое-то просветление в твоих мозгах, - заканчиваю и присаживаюсь в кресло. – Мне нужна скорая, - продолжаю полусухими губами, - вызови, я не могу подняться, очень сводит живот и поясницу.

— Актриска погорелого театра. Пусть Самойлов тебе и вызывает врачей, может быть, на место поставят твои мозги парой капельниц, - шипит Иван и направляется к выходу.

От его черствости и жестокости я задыхаюсь. Моя кожа горит, лицо покрывается испариной от боли. Кое-как поднявшись, хватаю трубку телефона и звоню в скорую. Понимаю, что все эти бесконечные и глупые разборки могут привести к тому, что я потеряю ребенка.