Книга Я тебя (не) верну, страница 82 – Крис Гофман

Чувствую странную смесь эмоций – с одной стороны я рад, что он наконец-то соизволил навестить, с другой – понимаю, что Иуда, возможно, ничего не сделает, чтобы вытащить меня из-за решетки, и начинаю злиться. Хочется высказать Захару все, что я о нем в действительности думаю.

Инфантильный обиженный мальчишка, который затаил обиду из-за бесполезной Нинки и никак не может расставить приоритеты. Бывшая давно в гробу и ее не вернуть; вместо того чтобы копить злобу и желание причинить боль, лучше бы он думал о будущем и своем благосостоянии.

Меня приводят в крохотную комнатку для посетителей, где уже ожидает Захар, и я слышу равнодушное:

— Полчаса.

— Хорошо, - киваю полицейскому.

— Доброе утро, папенька, - говорит сын с иронией. – Выглядишь ты не очень, наверное, плохо кормят? Не думаю, что по утрам тут подают твой любимый копченый лосось и ароматный кофе.

— Очень смешно, - произношу зло в ответ. – Ты что вообще удумал? Это правда, что причастен к моему аресту? - жду от него объяснений или хотя бы извинений.

— Конечно, - кивает довольно, - сделал все с огромным удовольствием.

— Ты в себе? А как же наши договоренности? Уму непостижимо, что у тебя в башке? Мы же определились, что ты на моей стороне. Дарину стал обрабатывать, взялся за мой развод, с чего вдруг такие перемены? – пытаюсь его понять.

— Пап, Дарина прекрасная девушка, не думаю, что ее вина в том, что твоя шалашовка не умеет быть преданной. И с чего я должен ее подставлять, не подскажешь? Наоборот, я ей помогу, пусть получит от развода причитающееся и живет чудесной жизнью. Более того, она действительно мне нравится, и мнимые договоренности, о которых говоришь, лишь видимость – не более.

— За что ты так поступил со мной, Захар? Променял на тупоголовую девчонку близкого человека!

— А когда ты им был? - его лицо не выражает эмоций сожаления, скорее открытое презрение. - Наверное, бросив мать и меня с сестрой? Или в тот момент, когда даже не явился на похороны женщины, которая прожила с тобой практически всю свою жизнь? Родила детей, начинала с низов, поддерживала, делила крохи. Не пудри мне мозги, Кирилл Петрович, не был ты никогда ни близким, ни родным. А то, что происходит, лишь последствия твоего выбора и поступков.

— Месть, да? Ненависть? - ощущаю жгучую обиду.

— Ненависть - это тоже чувство, а мне на тебя плевать.

— Не пори чушь, - чувствую полное бессилие.

— Послушай, - поднимается со стула, - я как раз в трезвом уме и при памяти. Ты по жизни творил дичь, отец. Не знаю, когда у тебя произошел этот переломный момент, и почему решил превратиться из нормального человека в негодяя, занимающегося махинациями, но точно вижу одно – ты стал чудовищем. Думаешь, я никогда не подозревал, что именно подобное тебе ничтожество приложило руку к смерти матери? – смотрит пронизывающим взглядом, от которого по телу пробегает озноб.

— Захар, не перегибай. У Нины было слабое сердце, и я тут ни при чем. Не вали на меня все в кучу, да, возможно, по работе я позволял себе чуть больше, чем разрешает закон, но винить в убийстве? Это слишком.

— Расскажешь это на суде, папуля. И где твои люди, кстати? Почему не помогают, не суетятся? Где все те, кого ты выбрал вместо семьи, совести и чести? Не вижу очереди из влиятельных толстосумов, желающих рисковать и палиться, вытаскивая компаньона из передряг, - зло улыбается.