Книга Будь со мной, страница 74 – Крис Гофман

Вот и все.

Вся решительность Тимура и его истинное намерение налицо.

Возможно, меня кто-то осудит, но я искренне люблю своих дочерей и не желаю от них открещиваться. Они ни в чем не виноваты. Окунать их в чан разборок и грязи совершенно не хочется.

Я понимаю, что многие мужчины выставили бы детей за порог, узнав, что они не кровные. Но я не боюсь разговоров за спиной, как ни крути, но с рождения я растил моих детей, обнимал, целовал, вкладывал душу и любил. И мне все равно, что они не биологические. Это все условные мелочи. Обе дочери для меня роднее кого бы то ни было на этой Земле.

С Агатой не хочется даже говорить по этому поводу, упрекать тоже. Это был ее выбор и он сделан. Какой смысл сейчас тратить энергию на оры и крики, обвиняя в том, чего уже не изменить?

Если она захочет забрать детей, я подумаю, однако, боюсь, что они ей реально не нужны. В любом случае, я никогда не буду против, если она найдет время и желание навещать своих детей. Они, в первую очередь, именно ее плоть и кровь, и раскидываться такими вещами глупо. Дети вырастут и зададут вопросы маме. Только ей отвечать на них.

Для меня очень странно, что жена поставила детей на низшую ступень приоритета, так как для нее родная мать была всегда превыше всего. Знаю, что ради нее она пожертвовала немалым, включая личную жизнь, и никогда за это не осуждал. Сейчас же, глядя на отношение к дочкам, я не могу найти разумных причин, почему она с ними так поступает, кроме одной - любовь к себе и своим желаниям у Агаты важнее всего в этой жизни.

Глава 25. Агата. Жесткая депрессия

После разговора с Тимуром я который день не выхожу из квартиры. Пытаюсь взять себя в руки, но не выходит. Накрывает жесткая депрессия. Понимаю, что если сейчас не соберусь – будет плохо.

Такое со мной бывало в юности. Практически год я лежала в постели, изредка поднимаясь чтобы сделать примитивные вещи, наподобие посетить туалет/душ и выйти хоть раз в месяц на улицу.

На стрессы я всегда реагировала очень серьезно. После Артема, думаю, тоже могла впасть в подобный летаргический сон, но больная мать не дала возможности расслабиться и думать только о себе. Хотелось ей помочь, и я делала все, чтобы ее поддержать.

Сейчас же, лежа на окраине города в какой-то затхлой квартире, я четко осознаю, насколько никчемна моя жизнь и как я никому не нужна.

Дети слишком маленькие, чтобы показать свою любовь и привязанность, да и я, не очень-то для них старалась, чтобы по итогу получить тепло взамен. Тимуру я тоже не нужна. После вскрывшихся измен он игнорирует меня и совершенно не идет на диалог.

Лежа наедине с собственными мыслями, я пытаюсь понять, как мне быть, но ничего на мой ум не приходит. Несколько раз я звоню супругу, чтобы попытаться с ним наладить отношения, но он откровенно от меня морозится.

Вести беседы о личном Тимур категорически не готов. Максимум, на который он идет, это обсуждение дочек и их бытовых вопросов. Все, что выходит за рамки этих тем - для него табу.

Ловлю себя на мысли, что убежденная в своей непревзойденности для Тимура и том, что при любом раскладе он меня за все простит – я была слишком самоуверенна. Прекрасно вижу, что он даже и не думает рассматривать вариант того, чтобы мы сошлись, и это меня убивает.