Книга Будь со мной, страница 64 – Крис Гофман

Не дожидаясь ответа, Тимур отключается, а я в полном отупении пытаюсь переварить произошедшее. Какая муха его укусила? Подумаешь, сказала дети не его, я была на нервах и в нетрезвом состоянии, мало ли что можно наговорить. Где хваленая любовь Тимура? Где она?

Единственным плюсом считаю тот момент, что муж все-таки заберет детей. Дальше буду решать по обстоятельствам. Не может же он злиться вечно. Соскучится, подумает и сам вернется за мной, чтобы спасти из двухкомнатной дыры.

* * *

После обеда приезжает охранник Тимура Олег и забирает вместе с няней детей. Помощница смотрит на меня такими глазами, что хочется ей вмазать.

— Чего вылупилась? Бери детей и ухаживай, вернусь – устрою тебе.

Женщина отводит глаза и молча садится в машину. Олег отдает мне ключи от квартиры и адрес на клочке какой-то рваной бумаги.

— Удачи, - прощается и тоже скрывается в автомобиле.

Через час, кое-как найдя свое новое место обитания, я осматриваю обшарпанную девятиэтажку и готова плеваться прямо у входа в подъезд.

Что это за дыра?

Тимур специально меня наказывает?

Двор с разломанными каруселями, лавочки у входа оплеваны, дверь с облупленным покрытием и стертыми цифрами на домофоне. Становится мерзко. Это тебе не собственный шикарный особняк с ландшафтным дизайном.

Докатилась.

Вхожу в подъезд и поднимаюсь на седьмой этаж. Узкий страшный лифт с невыносимой вонью настолько добивает мое сознание, что я уже практически готова бежать к Тимуру и сама ползать на коленях, только бы он вернул меня домой, в мою шикарную ванну и постель с египетскими простынями.

В квартире все не так страшно, но по-настоящему бедно. Интерьер как у нас с мамой лет двадцать назад в периферийном городке, на полу вместо паркета – линолеум и ковры. Начинаю задумываться над тем, чтобы забрать из дома свои украшения и продать их. Карты и счета Тимур заморозил и содержать себя за его счет я тупо не могу.

Кое-как приняв душ, переодеваюсь и решаю позвонить Артему. Хочется, чтобы он поддержал меня и, если есть возможность, материально в том числе.

Первый звонок он сбрасывает, но я упрямая, набираю снова.

— Что тебе надо? Мало исковеркала мою жизнь? – не поздоровавшись, орет в трубку.

— И тебе привет, - отвечаю сдержанно. – Что случилось?

— Ты серьезно? Считаешь ничего не произошло? Ну-у-у-у, - тянет протяжно, - тогда загибай пальцы: от меня ушла Яна, мне нечем платить за аренду дома, и, как вишенка, твой доходяга муж уволил с работы, не выплатив последнюю зарплату.

— Оу, как интересно. Вот от кого выросли проблемы, теперь понятно. Твоя недалекая сожительница дошла до моего супруга и сдала нас, - понимаю происходящее. – А чего ты на меня орешь? Иди ори на ту, кто решила, что ей позволено трепать своим грязным языком направо и налево. Домохозяйка хренова, не смогла найти себе дел, кроме кляузничества? Посмотрим, как теперь в Москве пристроит свой бесплодный зад, - продолжаю зло.

Попадись мне сейчас на глаза заклятая подруга – придушила бы.

— Ты с себя начни, идиотка. Проблемы теперь не у Яны, а у нас.

— У нас? Все решаемо. Съезжай с дорогущего дома, который ты теперь не потянешь, переезжай ко мне в квартиру, заберем Катюшку и будем жить семьей, - предлагаю абсолютно серьезно.

— Агата, мне иногда кажется, что ты неадекватная. До тебя не дошло еще? Ни ты, ни твои дети – не сдались мне! А тем более сейчас, когда тебя выкинули из дома и ты нищая, катись к черту проститутка, - бросает трубку.