Книга Заставь меня, страница 72 – Крис Гофман

Весь акт длится,  от силы, минут пять,  и Алексей, навалившись на меня после оргазма, довольно произносит:

— Круто,  да? Обожаю спонтанный секс и легких девочек как ты. Оставишь свой номер? Будем изредка трахаться. Только не обещаю часто, я женат, - добавляет,  как нечто собой разумеющееся.

Становится мерзко. Тут же догоняю свою мысль о том, что я и сама замужем, с чего осуждаю так смело незнакомца?

Номер мобильного, конечно же, я не оставляю. Принимаю душ и покидаю своего спутника, отвергая его приглашение остаться в отеле до утра. Никакая вода не может смыть той грязи, которую я ощущаю на себе и в себе,  после секса с Алексеем. Мне противно, мерзко, невыносимо гадко. Хочется содрать с себя кожу, чтобы вычеркнуть из памяти его прикосновения к моему телу.

Дома снова иду в душ, потом меня рвет. То ли на нервной почве, то ли потому, что перебрала с алкоголем. Никакого удовольствия от мести я не получаю, только отвращение к себе.

Как мой муж спит с чужими женщинами? Как Андрей это делает? Не представляю. Меня просто трясет от мысли, что он способен на постоянной основе прикасаться к чужим телам, трогать их, получать удовольствие при их участии. Неужели ему так плохо со мной? Настолько плохо, что он готов трахаться с кем угодно, только не с родной женой?

Измена ничего не меняет внутри меня, только еще больше заводит в депрессию. Чувство любви к мужу не становится меньше, а боль, от его адюльтеров,  вырастает до еще больших размеров,  от осознания того, что мне от измены мерзко, а ему приятно и хочется повторять это снова и снова. Ощущение, словно кто-то вонзил в мою спину нож и прокрутил его там. Хотя… разве кто-то? Самый близкий, любимый и родной человек на Земле. Это просто адская душевная боль, которая выворачивает меня наизнанку.

Андрей-настоящее

Заезжаю на свой участок и замечаю автомобиль Лизы. Хм, не думал, что в столь раннее время она вернется домой, видимо, устала после «ночных скачек» и решила набраться сил.

Понимаю, что нам нужно поговорить, но совершенно не нахожу в себе подобного желания, снова разводить беседы и утопать в упреках друг к другу - совсем не хочется.  Не представляю, что может спасти нашу «тонущую лодку» под названием брак.

Мысли сменяют одна другую, желания также меняют свой окрас от импульсивного – вбежать в ее комнату, обнять, клясться в любви и вымаливать прощение, до – отпустить и не теребить раны, ни себе, ни ей. С чего я вообще решил, что имею право удерживать Лизу? Если все так, как она говорит, то смысла в этом нет. Если я причиняю ей лишь боль, страдания и муки, не стану супругу заставлять с собой жить. В конце концов, любовь - это еще и смирение,  умение отпустить человека, даже когда самому крайне не хочется этого делать.

Сын. Он уже достаточно взрослый парень и ему будет неприятно узнать, что родители разводятся, думаю, даже болезненно. Несмотря на свое поведение «ощетинившегося» подростка пофигиста, он достаточно ранимый и тонко чувствующий человек. Вида, он, конечно, не подаст, что его задевает наш с Лизой  раскол и развод, но будет переживать в душе, это я точно знаю.

Помню своего отца и его решение уйти из семьи. Я не слишком-то показывал свое отношение к его поступку, но переживал безумно. Что уж врать, даже пару раз плакал по ночам, хотя был достаточно взрослый, примерно такого же возраста как сейчас мой Ванька.