Книга Развод. Семья вдребезги, страница 35 – Тала Рид, Марита Рэй

— Почему ты молчишь? — подходит супруг, пытаясь ко мне прикоснуться.

— А что ты желаешь услышать? — подавляю в себе желание врезать ему кулаком в лицо.

Во мне просыпается безумный гнев, но я не хочу опускаться до базарных разборок.

Какой уже смысл что-то выяснять, искать причины его омерзительных поступков и слушать идиотские отмазки?

Их нет и не может быть.

Ни моя тяжелая беременность, ни временные трудности, ни злополучные три килограмма, ни куча придуманных историй не могут быть оправданием для его измены.

Предатель!

Сволочь, выбравшая свою сладкую горячую норку вместо истинных ценностей и семьи!

— Я готов к твоим обвинениям, согласен принять наказание, — сухо отвечает муж.

— Нашел мне мамочку с ремнем, о чем ты вообще? Это к Рае, пусть отходит тебя по сладкой попке кожаной плеткой, тебе не впервой ей подчиняться. Раб, вот ты кто! Ее желаний и требований, своей похоти. Надеюсь, она врежет тебе пряжкой аккурат по яйцам. Тебе вообще стоит их беречь, потому что супруг любовницы способен оторвать твой детородный неуемный орган, и прокатить на таком аттракционе, что мало не покажется. Будет тебе и Гриша, и сигары, и вся та чушь, которую мне плел, чтобы сорваться и поехать трахаться со своей Раисочкой.

— Любимая, прости меня, бес попутал.

— Как же гадко, — морщусь. — Тебе еще хватает совести называть меня «любимая».

— И куда ты пойдешь? К родителям алкоголикам? Потащишь Ивана в халупу к забулдыгам?

— Смешной такой. Ни шага не сделаю из этой квартиры, и не стану тягаться с полугодовалым сыном в поисках жилья. Надеялся на то, что я гордая дурочка и просто исчезну? Андрей, если тебе плевать на Ивана, то мне — нет. Он спит, неважно себя чувствует. Собирай манатки и сам проваливай.

— Что? Ты в своем уме?

— Уходи, или сию же секунду наберу твоего брата.

— Это угроза? — вижу злость в глазах Андрея.

— Именно!

— Хорошо. Тебе действительно стоит остыть. Обещаешь, что не станешь ничего рассказывать Илье, пока не разберемся?

Киваю.

Андрей замолкает. Топчется на месте еще минуты три, а потом направляется в прихожую.

— Запомни, ты дала мне слово, что брат ни о чем не узнает. Не подставляй нас, правда может уничтожить все, что так долго строили. Просто подумай, вспомни о Ванюше, поразмышляй о будущем. Все можно простить, мы не дети, с изменами сталкивается практически каждая семья, а я…

— Ты не на трибуне, где демонстрируешь ораторские качества. Выметайся, я сама разберусь, что мне делать.

Андрей недовольно цокает языком и выходит из квартиры.

С отчаянием в сердце, глотая слезы, я прижимаюсь спиной к двери и медленно сползаю по ее поверхности.

Больно. Невероятно больно.

Коленки трясутся, а по щекам катятся соленые потоки воды.

Достаю из кармана телефон и набираю номер Ильи.

Может быть, я и обещала Андрею хранить молчание, а он не клялся мне в любви? Не давал слово быть верным, когда звал замуж? Око за око, подлец. И прикрывать твое скотство я не стану…

Идиот! — злюсь на Андрея.

Не понимаю логики любовника. Держаться за Элину, в то время, когда его мысли и желания принадлежат исключительно мне — весьма странное решение.

Для чего ему жена?

Только и делает, что тратит деньги, разбазаривая их на бесконечные причиндалы для сына, да пилит с утра до ночи.