Книга На адреналине, страница 68 – Кира Оллис

— Может, ревнуешь, м?

Кроу наваливается почти всем весом, а я бросаю случайный взгляд перед собой и натыкаюсь на наше отражение в стеклянной дверце духового шкафа. Поза, в которой мы находимся, не просто вызывающая и провокационная. Если бы на нас не было одежды, я почувствовала бы кожей его тепло. То самое… Задерживаю дыхание в боязни, что он прочитает меня и всё поймёт.

— Отпусти, мне больно, – требую почти решительно.

— Больно? А кто-то говорил про высокий болевой порог. Очередное враньё?

— Нет.

Киллан начинает негромко смеяться. Поверить не могу. Смеяться! А что ещё хуже: та рука, что удерживала мою шею, теперь с нажимом ползёт вниз. Вдоль лопатки быстро, на талии чуть медленнее, на пояснице он и вовсе задерживается, словно раздумывает над дальнейшим маршрутом, а потом наступает кратковременная пустота, и следом раздаётся звонкий шлепок. Рефлекторно ахаю не то от неожиданности, не то от возмущения. Он что? Только что ударил меня по попе?

— Ты с ума сошёл? – вскрикиваю я, но на мой возглас накладывается следующий шлепок. Куда беспощаднее предыдущего.

Кожа ягодиц горячеет. Прискорбно признавать, но этот жар не болезненный. Взывающий не к борьбе за свою поруганную честь, а к её полной противоположности – безоговорочному подчинению.

— Бесчувственная, говоришь? Адри, перестань лгать. Хотя бы сейчас, – произносит низким голосом сквозь зубы. – Ревнуешь? – Очередной шлепок, а следом то, что приводит меня в шок: поглаживание. Много поглаживаний. Он начинает водить ладонью по кругу, будто в желании уменьшить причинённую боль. Что он делает? Боже… Что мы делаем? Горло распирает от волнующего кома. Ещё немного – и я разревусь от передозировки новых эмоций.

— Да! Да! Ревную, придурок! Доволен? – признаюсь в собственной слабости, только бы он прекратил эти муки.

Услышав меня, Киллан замирает, но руку оставляет на прежнем месте. Запястья по-прежнему не разжимает, словно воплощён ещё не весь план по моему уничтожению. Но то, что происходит дальше, не оправдывает никаких моих ожиданий. Киллан резко отстраняется, рывком приспускает лосины, обнажая мои ягодицы, а затем их пронизывает острая боль. Настолько неожиданная, что на мгновение изображение перед глазами покрывается мраком. Чёрт возьми, он вонзил в меня зубы! Причём так глубоко и с таким озверением, что прокол от пирсинга и рядом не стоял. От потрясения я не успеваю ничего предпринять, хотя руки уже на свободе, как и моё тело, больше не придавленное мужским туловищем.

Разворачиваюсь, хватаясь дрожащими руками за пояс на лосинах, чтобы натянуть их повыше и прикрыться. Кроу в этот же момент выпрямляется, нагло облизывая губы. Налёт доминирующей хищности в его взгляде порождает жгучее желание спасаться бегством. Он впервые применил ко мне силу таким образом, и я пока неспособна дать всему этому адекватную оценку. На самоуверенном лице ни капли сожаления о содеянном. Наоборот! Он плотоядно ухмыляется, наслаждаясь моим ошеломлённым состоянием.

Радуется он недолго, потому что в следующее мгновение его щёку обжигает меткий удар моей ладони. Звук оплеухи разрезает воцарившуюся тишину в комнате, после чего остаются лишь наши разобщённые дыхания: моё частое и судорожное, а его ровное, словно усмирённое. Ни единый мускул не дрогнул на бесстыжей морде.