Книга На адреналине, страница 38 – Кира Оллис

Вчера утром я проснулась от безмятежного посапывания Киллана прямо в ухо. Отяжелевшая рука покоилась на моей пояснице поверх одеяла, не изменив положения с вечера. Не буду лукавить: такая забота – самое невероятное событие за всё время нашего сожительства.

Но, по обыкновению, рой навязчивых вопросов был тут как тут. Почему он не укрылся? Побоялся меня? Или себя? И наиболее важный: как смотреть ему в глаза после своих приставаний?

Мой выбор пал на путь наименьшего сопротивления. Проявив чудеса гибкости, я буквально стекла с кровати на пол и на цыпочках удалилась к себе в спальню. Больше мы с Кроу не виделись. Оба завтрака я оставляла под его дверью, предварительно постучав. Чем он был занят накануне, мне тоже неизвестно, так как не вылезала из своего укрытия, прикинувшись страдалицей с головной болью. Но Доминик к нам точно наведывался, поскольку вечером под дверью меня поджидало платье, сложенное аккуратной кучкой, и сумка с разряженным телефоном.

Бьюик из мастерской пригнал Макс. И это отличная новость, потому что я не готова сталкиваться с осуждающим взглядом его сына. И тем более не готова увидеть в нём не осуждение, а что-то иное. То, о чём я решаюсь подумать лишь наедине с собой в самых тщательно охраняемых и смелых фантазиях.

— Как вовремя приехали Киллан с Домиником! – восклицает Дейзи, ковыряя мои позорные раны. – Я не сразу поняла, что с тобой что-то не так, когда ты отважилась на то задание из карточки. Была уверена, что ты не раз прыгала через костёр, раз так уверенно прошагала к нему.

До главного входа в учебный корпус ещё около тысячи футов. Начинаю считать шаги, чтобы заглушить голос назойливой приятельницы и сосредоточиться на чём угодно, кроме воспоминаний, но они без спроса лезут и лезут в голову, как саранча.

Оранжевые всполохи, треск, взрывы нагретых стёкол, осколки… Много мелких осколков. Не понимаю, как я оказалась в этом тёмном коридоре, куда мне всегда было страшно заходить даже днём. В последние дни, а, может, и целые месяцы я стала многое забывать, но мама говорит, что это из-за витаминов, которые мне прописал доктор Маккензи для того, чтобы я хорошо спала. Я и без того слишком много сплю. Не хочу спать. Хочу, как раньше ходить в школу вместе со всеми. Но теперь учительница приходит к нам домой. Меня почему-то изолировали от остальных детей. Зажмуриваюсь, чтобы восстановить причины, по которым я стала заключённой домашней тюрьмы, но они от меня ускользают, как пушинки, уносимые ветром.

Становится обжигающе жарко. Горький дым проникает в лёгкие, доводя до головокружения. Всматриваюсь в темноту, силясь рассмотретьих, но серый туман заволакивает всё пространство, не позволяя этого сделать. Последнее, что я вижу перед тем, как отключиться, свои руки и кровь. Очень много крови, стекающей вниз по ладоням.

Крови, принадлежащей не мне.

Один и тот же фрагмент воспроизводится по разомкнутому кругу, у которого нет ни начала, ни конца. Есть лишь прорехи, не позволяющие соединить эти отрезки в цельную линию. В последнее время подобные вспышки участились. И если до этой поры я жила надеждами добавить к воспоминанию недостающие куски, которые смогли бы меня оправдать, то теперь такой надежды почти не осталось.

На вечеринке, стоя лицом к лицу со своим огненным страхом, моя вина лишь укрепилась, поскольку на сей раз воспоминание касалось не конкретного события того страшного вечера, а чувства. Я вспомнила, каково это – ненавидеть всей душой.