Книга Папа для мамонтенка, страница 61 – Аня Истомина

— Хорошо, – усмехается она, смущенно глядя на меня. – Кольцо очень красивое, спасибо.

— Я рад, что тебе нравится, жена. – подмигиваю ей.

Жена... Капец какой-то! Как нас так угораздило? Я бы в жизни не предположил, что когда-то нас с Любимовой будет связывать гораздо большее, чем работа и периодические эмоциональные баталии. Это же какой безбашенной надо быть, чтобы согласиться на эту авантюру?

— Я второй раз вижу тебя такой нарядной, – серьезно смотрю на Любу. – Почему ты не носишь платья? Тебе ведь очень идет. Надо спрятать твои свитера.

— Тимур Алексеевич, мне кажется, или вы решили, что теперь имеете право мной командовать? – подозрительно щурится Любимова, моментально остужая мой пыл.

А, ну да, получай за раскатанную губу, фиктивный муж. Видимо, Любимова не так подвержена эмоциям, как я.

— Да нет, конечно же, – фыркаю с усмешкой. – С чего у тебя возникли такие мысли? Может, ты просто не против, чтобы тобой покомандовали, вот и мерещится всякое?

— Да конечно! – закатывает глаза Люба.

— Выходите! – слышится крик с улицы, а я облегченно вздыхаю и подхватываю Любимову на руки.

Вовремя. Еще не хватало переругаться спустя двадцать минут после росписи.

Нам открывают дверь.

Выношу Любу на крыльцо под громкие крики, аплодисменты и взрывы хлопушек. Останавливаюсь. С удовлетворением слышу, как из груди Любимки вырывается удивленный вздох.

Гости стоят по двум сторонам от крыльца, образуя коридор. А впереди – карета с лошадью.

— Извини, сани и тройку не успел найти, – усмехаюсь, глядя на ошарашенную Любу.

— Ты с ума сошел, – вздыхает Любимка, когда мы, отряхнувшись от лепестков роз, что бросали над нами гости, залезаем в карету.

— Мне кажется, это было понятно еще несколько дней назад, когда я тебе предложение делал, – сердито усмехаюсь, все еще обижаясь за ее “Тимура Алексеевича”.

Я тут стараюсь, как дурак, а она… не воспринимает всерьез все, что происходит!

И пускай все действительно происходит не всерьез, я чувствую себя обманутым и неудовлетворенным. От этого и злюсь. Нужно было не предупреждать ребят, пусть бы орали “Горько” и заставляли нас целоваться. Вот бы я посмотрел, как долго Любимова смогла бы дистанцию держать.

— Ну, да, не Алина, извини, – язвит Люба тихонько себе под нос, падая на сидение и отворачиваясь к окну.

Хлопаю дверью, обернувшись на нее и сверля серьезным взглядом.

“Да, не Алина”, – хочется зацепить в ответ, но я прикусываю язык. Да и то, что “не Алина” сейчас выглядит больше как плюс, чем минус.

Из принципа сажусь напротив, достаю телефон и делаю вид, что просто листаю ленту новостей, а сам исподтишка делаю несколько фотографий Любимовой. Потом покажу ей, как смешно она выглядит, когда дуется.

Карету немного потрясывает при движении. Как в них ездили на дальние расстояния?

— Тебе хотя бы нравится? – вздыхаю, когда мы подъезжаем к первому месту остановки. Все уже, конечно же, на месте и ждут нас. Тут мы пересядем в машину и поедем дальше со всеми вместе.

— Да, очень, – тут же отзывается в ответ Любимка, будто ждала вопроса, и переводит на меня виноватый взгляд. – Прости, что вспылила. Спасибо тебе.

— Да я тоже не предел мечтаний, – усмехаюсь и тяну ей ладонь. – Мир, дружба, жвачка?

— Жвачка с тебя, – вкладывает свою маленькую руку в мою.