Книга Папа для мамонтенка, страница 27 – Аня Истомина

— Ну, если вам так мало платят, то, может, стоит задуматься о смене работы? – вздыхает она. – Но, в любом случае, я пока не собираюсь садиться на твою шею. А если это вдруг и произойдет, можно будет попросить помощи у моих родителей.

— Так вот в чем парадокс, – усмехаюсь. – Мне всегда казалось, что у меня отличная зарплата. И ничьей помощи я просить не собираюсь.

— Значит, случись чего, это я должна отказаться от всего, что для меня важно? Чтобы ты мог меня обеспечить? – опасно щурит глаза Алина.

Злится.

— Нет. Просто так получается, что я до тебя всегда не дотягиваю, сколько бы ни тянулся. Я считаю, что нам лучше расстаться, Алин.

— В… в смысле? – растерянно уточняет она и ее голос перестает звенеть сталью.

— Я не достаточно статусный для тебя, – вздохнув, тоже откидываюсь на спинку стула. – Ни мои цели, ни моя работа, ни мои шмотки. Я не вижу смысла в футболке за двадцать тысяч.

— Да что ты к ней прикопался? – повышает Алина голос, но он срывается на хрип. – Будто дело только в этой дурацкой футболке!

Чувствую себя мудаком.

— Я что, у тебя попросила что-то? Я сама могу обеспечить свои потребности.

— А зачем тогда тебе я? – усмехаюсь.

— Я люблю тебя, – усмехается в ответ, но губы дрожат. – Подожди, ты просто ищешь причину меня слить?

Она права.

Потому что между нами – не любовь. Когда любишь женщину, ни одна сила тебя от нее не оттащит. И в ЗАГС побежишь как миленький, и почку продашь ради сто одной розы, даже если она их ни разу не попросит. САМ!

А она НЕ ПОПРОСИТ продавать тебя почку ради букета цветов, потому что ты ей дорог. Может, Алина и любит меня как-то по-своему, но вот Я у нее вымышленный. Как та картинка с идеальным ребенком, которую я себе представлял пару минут назад.

— У тебя есть другая? – спрашивает внезапно и замирает, натянутая струной.

Почему многие женщины предполагают, что мужчины настолько примитивны, что выйти из отношений могут только при условии погружения в другие?

— Нет, – уголок губ нервно дергается, и я заставляю себя говорить то, что мне ну никак не хочется говорить. Я не хочу ее обижать. Она не сделала мне ничего плохого. Но я обязан поставить точку, потому что недосказанность – это вероятность новых разговоров. – Я просто тебя не люблю. Прости. Мы слишком разные.

— Противоположности притягиваются. – спорит, мотнув головой.

— Заблуждение, Алин. – вздыхаю и подзываю официанта, взмахнув рукой. Нужно рассчитаться и уходить, пока не дошло до скандала. – Ты идеальная, я – нет. Мне нахрен не уперлись все эти бренды, я не хочу каждый раз думать про то, как я выгляжу и насколько правильно то, что я ем. Я не хочу менять свою работу, которую я люблю. И которой ты, оказывается, брезгуешь. Такое ощущение, что из ценного в ней – только мое звание, которым можно похвастаться. Я не хочу жить, все время анализируя, что люди про меня могут подумать. Из меня никогда не получится идеальный муж.

— Так я не настаивала даже! Что ты из меня делаешь монстра?

— Я не делаю из тебя монстра! – повышаю голос. – Но, зачем я тебе? Как ты видишь наше будущее? Вот пройдет пять лет – и что?

Зависает, думая над ответом.

— В том-то и дело, Алин, что тебе пока семья не интересна, а я задумываюсь об этом и понимаю, что из общих интересов кроме секса нас ничего с тобой толком и не связывает.