Книга Свидания особого назначения, страница 89 – Аня Истомина

Едва дождавшись шести утра, когда, как мне сказали, женщин будят на разные процедуры, я снова подошел к медсестре и вызвал дежурного врача.

— Слушайте, мужчина, — выйдя ко мне, недовольно буркнула какая-то не очень приятная на вид женщина. — Вам сказали, что приемные часы с двух часов дня до семи часов вечера? Что вы тут все ходите и отвлекаете персонал? Я сейчас охрану позову, а если будете дебоширить, то вызову милицию и будете сидеть пятнадцать суток.

Я почувствовал, как закипаю, и достал ксиву.

— Извините, но, если я сейчас не увижу свою жену, через пятнадцать минут сюда приедет наряд ОМОНа, и я ее все равно увижу. Соглашайтесь на деньги и торт.

— А два наряда не приедет, умник?

Я стоял в холле и сжимал букет, пристально прислушиваясь к шагам и голосам в отделении.

Мы все-таки смогли договориться с врачом. На удивление, она не взяла ни денег, ни конфет, а заставила меня метнуться в аптеку и купить несколько видов лекарств, которые срочно были нужны для пациенток, а поставка с ведомственных складов задерживалась.

Но торт я ей все равно купил. И, когда вручал, женщина уже не казалась мне неприятной. Даже наоборот. Принципиальной, суровой, готовой бороться за своих пациентов и соблюдение правил.

Меня облачили в халат, бахилы, оставили в холле и приказали ждать, когда закончится завтрак. И я ждал, перетаптываясь с места на место. Усмехаясь мысленно, что будь ты хоть трижды полковник или генерал, в этом заведении, похоже, все мужчины равны.

Надо сказать, что мне все же пошли на уступку и обещали Липе не говорить, куда поведут.

— Вот, проходи, не торопись, — послышался голос докторши. Неожиданно для меня в нем слышалась забота.

Дверь открылась и в холл вошла Олимпиада.

Она весело разговаривала с этой женщиной. А потом замерла, увидев меня, и всхлипнула.

Я бросился к ней и подхватил на руки, игнорируя сердитые возгласы невозможной женщины-дежурного доктора.

Липа крепко обхватила меня за шею и заплакала, дрожа всем телом.

Я успокаивал ее, волнуясь, что она нервничает, а ей сейчас этого делать категорически нельзя.

Жена что-то говорила мне торопливо, смеясь и плача одновременно, а я смотрел на нее и, будто оглушенный, не мог разобрать ни слова. Просто шептал в ответ что-то ласковое, любовался ею и таял от нежности.

Я даже не заметил, как быстро пролетело восемь месяцев!

Мы с Липой то и дело, несмотря на ее положение, выбирались куда-нибудь отдыхать. Беременность проходила легко. Ее животик был такой маленький, будто игрушечный, и подрос только ближе к концу срока.

На мое удивление, Липа наотрез отказалась ездить на осмотры в ведомственную клинику, или в частную, как я предлагал ни раз. Осталась наблюдаться у того самого доктора, который не пускал меня к ней по приезду с командировки.

А сейчас эта же самая женщина не пускала меня к жене, которая мучилась со схватками, даже когда я пообещал скупить всю аптеку, подарить ей машину и фиг знает что еще в бессильной ярости оттого, что не могу находиться рядом с любимой в тот момент, когда я ей очень нужен.

Я метался в холле больницы туда-сюда, изводя охранника и, скорее всего, вызывая головокружение и тошноту.

Мы приехали вечером, а сейчас уже было далеко за полночь.

Я ловил каждую проходящую мимо медсестру и спрашивал, родила Липа или нет.