Книга Как приручить альфача, страница 80 – Аня Истомина

Вычислив, куда увезли моего бойца, я срочно отправился в полицейский участок, где нашёл своего элитного спецназовца сидящим в самом натуральном “обезьяннике”, за железной решёткой.

— Здравствуйте, что вы хотели? – тут же встаёт с кресла дежурный, блокируя вертушку на пропускном пункте, а мне хочется закатить глаза, потому что преодолеть её не составляет труда для подготовленного спеца.

Киваю на Тазза, который поднимает голову на голос полицейского и округляет глаза, увидев меня.

— Хотел поговорить по поводу человечка, – вздыхаю.

Меня пропускают.

— А где второй? – осматриваю камеру, в которой сидит только Костян.

Полицейский удивлённо приподнимает бровь, глядя на меня.

Перевожу взгляд на Тазза.

— Он ксивой козырнул, его отпустили, – усмехается тот презрительно.

— А, вот оно что, – понятливо киваю я, отворачиваясь обратно к полицейскому. – Ну, значит, и моего отпускайте тогда, – смотрю на него пристально.

— Не положено, – вздыхает он. – Вызов был официально зафиксирован. Что я скажу, что у меня невидимка в камере?

— Дайте ручку и бумагу, – прошу его.

Дежурный, закатив глаза, со вздохом даёт мне ручку и лист. Иду к Костяну и протягиваю ему в камеру между прутьями.

— Пиши заявление на побои, – киваю ему.

— Какое заявление? Он задержанный, – возмущается полицейский.

— Такое, – усмехаюсь. – У меня есть одно очень интересное видео, по которому понятно, что вы отпустили не того.

Дежурный растерянно косится на нас, а потом уходит в свою комнату и набирает чей-то номер. Минут пять спустя с выпученными глазами, будто из ниоткуда, появляется майор.

— Что тут происходит? – устрашающе хмурит он брови и направляется ко мне.

— Восстановление справедливости, – усмехаюсь и объясняю ему ситуацию.

— Вы понимаете, что я не могу его отпустить? – возмущается он. – У того гражданина было удостоверение сотрудника ФСБ. А ваш кто? Документов у него с собой нет.

И у меня нет. Да и показать их я не могу. Секретный секрет.

— А какая разница? – улыбаюсь ему. – Он же не виноват. Сделайте пометку какую-нибудь.

— Не положено, – бухтит майор. – До выяснения личности обязан сидеть у нас.

Понимаю, что договориться не получится, и Тазз может остаться в КПЗ. Далеко не факт, что его отпустят завтра на службу. А если я привезу его липовый паспорт, то его зафиксируют и спустя несколько часов он появится в базе.

А это значит, что всё равно в ближайшее время происшествие дойдет до нашего полковника, и влепят моему бойцу строгий выговор. Поэтому, вздохнув, выхожу на улицу и набираю полкана первым.

Трубку он берёт практически сразу, гудка три спустя.

Выслушав, лишь тихонько матерится сквозь зубы и приказывает ждать. Орать не стал – это не к добру. Видимо, дождётся рабочего времени, чтобы натянуть нас по полной программе. Возвращаюсь обратно в участок и подхожу к Косте. Встает.

— Что, “помощник”? – язвительно усмехаюсь и хмуро смотрю на него.

Тяжело вздохнув, он насупленно смотрит на меня в ответ, но взгляд не отводит.

Упрямый – пиздец.

— В понедельник к полкану на ковёр пойдём, – продолжаю, не дождавшись от него ни слова. – И стоило оно того?

— Я бы все равно ему пиздюлей ввалил, – сердито фыркает и отворачивается. Нервно прохаживается туда-сюда по камере.

Вижу – переживает, осознаёт свой косяк. Взъерошив волосы, в сердцах бьёт ребром кулака по прутьям и возвращается.