Книга Как приручить соседа, страница 12 – Аня Истомина

Я оказалась просто очередным расходником в идеальной схеме великого махинатора.

Я не смогу передать словами тот шок, что я испытала тогда вечером. Выбежав из офиса, я мысленно металась от суицида до жуткой мести.

Заехав домой, позвонила Юльке и выла в трубку, собирая вещи. Она-то меня и остудила. Привела в чувства. Задала такие вопросы, от которых волосы встали дыбом и я будто отрезвела.

Я не могла уйти, громко хлопнув дверью. На многих документах была моя подпись. Мне нужно было обезопасить себя, а уже потом бежать без оглядки.

Чтобы на меня не могли надавить, мне пришлось еще с месяц делать вид, что ничего не происходит. Перешагивая через себя, хитростью уходя от близости с мужем, я глотала ночью слезы, а днем потихоньку незаметно заменяла документы, которые могли как-то компрометировать меня.

Закончив с этим, сказала, что заболела, отпросилась у мужа с работы, заехала в ЗАГС и подала заявление о разводе. А потом собрала свои вещи и исчезла из его жизни.

— Ай! – в очередной раз подскальзываюсь, уже подходя к подъезду. Дворники чистили наспех, оставив после себя большой снежный сугроб с краю от крыльца, но уже снова намело порядочно.

Вижу, как со стоянки в сторону подъезда направляется сосед, отряхиваясь от снега. Пытаюсь успеть вперед, чтобы не ехать с ним вместе в лифте.

Опережаю его на несколько метров. Ускоряюсь, огибая кучу снега. Радуюсь своей удаче, как вдруг ноги разъезжаются в разные стороны и я, нелепо взмахнув пакетом с продуктами, плашмя падаю в эту самую кучу, сразу проваливаясь глубоко. Страдальчески мычу и стону, потому что сверху мне в лицо сыпется рыхлый снег, залепляя глаза и нос.

Пытаюсь встать, но как неуклюжий жук, упавший на спину, вожусь и беспомощно пытаюсь зацепиться за что-нибудь. Но ни зацепиться, ни оттолкнуться не от чего. Руки не находят опоры.

— Вот она, моментальная карма, – слышу снисходительную усмешку над головой.

Чувствую, как на лицо сыпется еще больше снега.

Он что, закапывает меня?! Я же задохнусь!

Начинаю активнее мычать и барахтаться. Позорная смерть в грязном сугробе совсем меня не устраивает.

Вдруг резкий рывок за шиворот придает мне вертикальное положение. Взвизгиваю, теряя ориентацию. Потом понимаю, что стою на ногах. Хватаю ртом воздух, ошарашенно глядя на Степана, который медленно опускает руку от моего капюшона и пристально смотрит на меня с легким прищуром.

— Спасибо, – немного отдышавшись, выдыхаю хрипло. Чувствую, как снег начинает таять на лице и сползать по щекам.

— Не обольщайся, – хмыкает он. – Тут просто камера. Не хотелось, чтобы меня притянули за бездействие, если бы ты околела.

Глаза закатываются сами собой. Да уж. Не рыцарь.

Сосед разворачивается и уходит к двери. Поднимаю с земли пакет и понимаю, что пирог все же придется приготовить. Делаю шаг за ним и вскрикиваю от боли в щиколотке. Машинально вздергиваю ногу, пытаясь перенести вес на другую, подскальзываюсь и снова падаю. В этот раз уже на задницу. В щиколотку снова стреляет. Бросаю пакет с сумкой, подтягиваю колени к груди и начинаю тихо выть.

Ну почему так? Почему все через жопу-то у меня? Еще и при этом… Стыдобища!

— Блядь, – слышу негромкий недовольный выдох и, всхлипнув, резко поднимаю голову.

Не веря своим глазам, наблюдаю, как Степан, который еще не успел уйти, ставит свой пакет с продуктами на скамью. Подходит ко мне и присаживается на корточки.