Книга Мой дикий босс, страница 62 – Аня Истомина

Я поиграл желваками, с силой сжал ее бедра и пересадил обратно на пассажирское кресло.

— Я могу чего угодно хотеть. Но пока еще не трахнул, да? Это раз. И я пиздец как лучше, потому что на тебя не спорил! Это два. Знаешь, сколько твоя девственность стоит?

— Да что за дичь вы несёте? - голос Ани сорвался на шепот. - Как в сериале дешёвом!

— Десятку. Десять тысяч рублей, Ань… На тебя поспорили, как на вещь! У тебя не появилось желания своим друзьям въебать?

Аня зажмурилась ненадолго, потом посмотрела на меня пристально. Ее тело дрожало, а глаза блестели ярче, чем обычно. В грозовом сумраке они казались темными и бездонными, будто два черных омута.

— Иван Андреевич, выпустите меня. Я приняла к сведению.

Небо вспыхнуло молнией и ливень усилился.

— Ань. Дождь же.

— Да выпустите меня уже! - крикнула девчонка, отворачиваясь к двери.

Я вздохнул и щёлкнул замком.

Аня вылезла из машины под проливной дождь, отошла на несколько шагов. Вдруг остановилась и, немного подумав, пошла к моей двери. Я тут же вышел ей навстречу, не понимая, чего ждать.

Дождь лупил по машине, деревьям. Аня подошла ко мне, промокшая до нитки и вдруг крепко прижалась к груди.

Я обнял ее за плечи, пытаясь прикрыть от дождя хоть немного и растерянно усмехнулся:

— Ты меня пугаешь.

— Не бойтесь, - буркнула она глухо, вырывая у меня очередной смешок. - Что меняет моя девственность?

— Тараканы, остановитесь! - взмолился я, подхватывая Аню под бедра и глядя на нее с мольбой в глазах. - Я спортсмен, а не психолог. Я не знаю, как правильно!.. Представь себе коробку. В ней что-то лежит. Вот, ты просто несёшь ее, несешь, не задумываясь. А потом решаешь посмотреть, что внутри. Открываешь, а там… хрустальная ваза. - Аня хмурила брови и внимательно слушала. - Такая тоненькая, что одно неловкое движение и разобьётся. И уже трещины кое-где намечаются от чьих-то кривых рук. Возможно, это ты сам нечаянно ее повредил, пока не знал, что внутри коробки. И ты держишь эту вазу в руках, смотришь и не знаешь, что делать. Упаковку выкинул, а дальше нести страшно… Вот с тобой как-то так же.

— А эта ваза… - шепнула Аня, смущённо опустив ресницы, - она для вас… ценная?

— Ценная, конечно. Потому что редкая очень.

Аня шмыгнула носом, подняла на меня свои глазищи. Мокрые волосы облепили ее лицо. Я убрал с щеки прилипшую прядь и скользнул пальцами по пульсирующей жилке на шее, провел по тоненькой ключице, впитывая в себя образы и ощущения, которые сейчас были доступны. Хрупкая, дикая, недоверчивая… и в то же время наивная и простая… сидит сейчас у меня на руках, дрожит и жмется к груди, как мокрый воробей, робко открываясь навстречу моему огню.

— Я никогда не целовался под дождем, - прищурился я, продолжая поглаживать нежную шею и линию подбородка. - Поцелуй меня.

Аня прижала холодные ладони к моим щекам и робко коснулась губ, закрывая глаза.

Я ответил на ее прикосновение, но сам инициативу проявлять не спешил.

Аня отстранилась, удивлённо выгибая бровь.

— Что смотришь? - усмехнулся я. - Ты у меня первая. Учи, давай.

Я почувствовал, как она дрожит, но все же снова наклоняется ко мне и аккуратно касается сначала верхней губы, потом нижней.

Я послушно приоткрыл рот и почувствовал, как ее мягкий язык касается кончика моего, затем проникает чуть глубже, уже смелее вовлекая мой в процесс.