Книга Мой дикий, страница 99 – Аня Истомина

— Я завтра не смогу, развожусь.

— Опять? – искренне удивляется Петров. Невольно усмехаюсь.

Краем глаза вижу, как Алиса закатывает глаза.

— Ладно, я перезвоню тебе потом. – сбрасываю. Делаю музыку потише.

— Помнишь, когда ты принесла мои вещи, я был с мужиком? – смотрю на рыжую вредину, но она никак не реагирует на мои слова. – Это очень серьезный бандюган. Был. Он пытался надавить на меня через вас. Я не мог позволить ему догадаться, что ты мне важна. И женился фиктивно.

— Был? – впервые подаёт голос Алиса и бросает на меня мрачный взгляд.

— Был, – киваю. – Внезапно умер. Сердце. И я мог бы занять его место. Держать всю Москву в своих руках. А я выбрал вас.

Делаю паузу, ожидая реакции, но Алиса молчит. Смотрит в окно.

— Я развязался. И с этого дня больше никому моя жизнь не интересна. Не будет ни перестрелок, ни покушений.

— И кем ты будешь? Честным депутатом? – усмехается Алиса, не оборачиваясь.

Морщусь. И эта туда же.

— Нет. Откроем бизнес с тобой. Хочешь клинику свою?

Молчит.

Ну, ничего, молчи-молчи. Все равно сдашься.

Подъезжаем к бабкиному дому. Глушу двигатель.

— Здесь я вырос. – открываю Алисе дверь и помогаю выбраться не смотря на то, что сопротивляется. – Когда мне совсем хреново, я сюда приезжаю и на пару дней забываю о том, что моя жизнь идет совсем не так, как хотелось бы.

Заходим в старый, дряхлый дом. Ставлю пакет с едой на стол в маленькой кухне и врубаю электричество. Загорается тусклый свет.

— И что, тебе сейчас… хреново? Ты же со всем разобрался. – вроде как буднично уточняет Алиса, направляясь в единственную жилую комнату и разглядывая с интересом деревенский антураж.

Тут тебе и самовар на столе, и посуда в серванте, и вышивка на стенах. Колоритно.

— Хреново, лапуль, – ловлю ее за руку и разворачиваю к себе.

Обхватываю нежную щеку ладонью, приподнимаю лицо вверх, но Алиса не смотрит на меня.

— Я подыхаю без тебя. Без всех вас. – хриплю и чувствую, как сердце снова сжимается от этого признания.

Склоняюсь, чтобы поцеловать, но Алиса уворачивается.

Злюсь. С рыком прижимаю ее крепче и, придерживая за затылок, вжимаюсь в упрямо сжатые губы. Напираю так, что они разжимаются под натиском.

Врываюсь в нежный рот, завоевывая, подчиняя, выбивая дурь из красивой рыжей головы. Алиса сопротивляется, но все же сдержанно отвечает на поцелуй.

Отрываюсь на выдохе. Зарываясь носом в волосы, дышу ее нежным цитрусовым ароматом.

— Я думал о тебе каждую свободную минуту. Каждую гребаную ночь. Пялился в потолок и думал.

— И в то время, когда тебе невеста сосала? – вскидывается на меня волчицей Алиса, с силой отталкивая от себя.

Делаю короткий шаг навстречу, снова ловлю в объятия. Приходится аккуратно скрутить рыжулю, потому что пытается вырваться. Отвожу ей руки за спину. Прижимаю за бёдра к своим, где уже вовсю идёт бунт в штанах. Утыкаюсь лбом в ее. Стараюсь унять сбившееся дыхание.

— Да это сказано было, чтобы ты мне по морде залепила. Мы с ней даже не жили вместе. – шепчу. – Я голодный, как волк. Но ни на кого, кроме тебя, он даже и не подумал вставать… Алис… Я тебя люблю. Давай мириться.

Чувствую, как она дрожит в моих руках. В доме прохладно, но это явно не от этого. Она дрожит от нашей близости. От того, что она сдерживается и не хочет показывать свои истинные чувства.