Книга Мой дикий, страница 74 – Аня Истомина

— Живые, как видишь, — усмехается Мир.

Не говорит, значит сильно досталось.

— Вот и мне пора оживать, — киваю ему. — Только для этого мне нужно подготовиться. Поможешь?

— Обижаете, Рэм Алиевич, — смотрит на меня сын моими же глазами. — Мы уже вовсю готовимся. Только этот разговор не для твоей... — Мирон явно подбирает слова, — дамы.

— Ну давай, я сам разберусь, для чьих ушей этот разговор? — пристально смотрю на него. — Забаве я доверяю.

— А зря, — выдыхает Мир. — Знаешь, кто тебя сдал? Валерия Игоревна.

С сомнением смотрю на сына.

— Валерия Игоревна слишком мало знала, чтобы меня сдать.

— Ну, видимо, не так уж и мало. Закрутилось всё с неё.

Усмехаюсь, но ничего не говорю. Если это так…

— Ещё что-нибудь известно?

— Известно, — кивает Мир, но снова косится на Забаву.

— Он во мне скоро дырку просверлит, — оборачивается девчонка ко мне. — Давайте я выйду?

Качаю головой. Не нужно.

— Говори, Мир.

— Прямо всё говорить?

— Прямо всё, — киваю.

— Валерия Игоревна охмурила Артёма, а этот придурок уже растрепал своим языком всё, что знал.

— Он живой? — уточняю, прикуривая новую сигарету. Надо было топить своего юриста в озере после “петушка”.

— Пока — да, — усмехается Мир. — Наблюдаем.

— Про малину он не знал, — хмыкаю задумчиво. — И Лерка тоже. Даже ты не знал.

— Ну, ты же не один туда собирался. Могли и через других узнать.

Логично. Киваю.

— Сохрани номер Забавы, — прошу сына. — Позвонишь, назначишь новую встречу, когда всё будет готово.

— Да, в принципе, всё готово, — пожимает плечами Мир.

"Я не готов", — думаю про себя. Хочется ещё хоть чуть-чуть пожить спокойно.

— Отпустишь меня с матерью сегодня погулять? — смотрю на Забаву.

Она лишь коротко кивает и серьезно смотрит на меня в ответ. Вижу в её глазах незнакомое до этого, по отношению ко мне, чувство. Она волнуется. За меня.

— Не волнуйся, малая, — улыбаюсь ей и подмигиваю. — Нормально всё будет.

Мир снова на неё косится. Не ожидал, что это дочь моей женщины. До этого я за модельками молодыми гнался, чтобы статус поддерживать.

Изменила меня Алиса. Исправила.

— Мирон, — зову сына и мы долго молча смотрим друг другу в глаза. — Завтра вечером собери всех.

*Для тех, кто словил дежавю от рассказа о сыне: вам не кажется, это было в начале книги, но потом я убрала, чтобы не отвлекать читателей от основной линии.

Когда слышу щелчок замка, тут же выхожу в коридор и облегчённо вздыхаю. Рэм с Забавой заходят молча, но по их расслабленным лицам вижу, что все хорошо.

Я только один раз себе позволила написать дочери сообщение и уточнить, как ее дела. Забава отписалась, что они на конюшне и прислала видео, где Рэм, не замечая, что его снимают, едет на лошади и смешно матерится сквозь зубы.

— Мы купили пиццу, – коротко взглянув на меня, громко сообщает Рэм, видимо, чтобы услышала Злата. – И мороженое.

Смотрю на две мягкие игрушки в руках Забавы и на глаза наворачиваются слезы.

Господи, мне не нужны никакие подарки больше, пусть только Злату поставят на ноги и этот прекрасный мужик останется с нами.

Я дышать на него боюсь.

То, что мы немного повздорили перед их отъездом, мне весь вечер не давало покоя.

Я пыталась проявить заботу, но почему-то Рэм воспринял ее в штыки и так рычал, что мне даже страшно стало. И обидно.