Книга Мой дикий, страница 69 – Аня Истомина

Приподнимаю бровь, понимая, что, кажется, нащупал нужную мозоль. Она же высказывала матери при мне свои претензии.

— Будто тебя не любил никто… Не баловал… Не заступался. – добиваю жестоко.

Забава снова зыркает на меня и вдруг жмурится и начинает рыдать.

Прижимаю ее к себе и качаю, как родители укачивают своих детей.

— Малая, ну ты чего?.. Обижали тебя? Недолюбили? – глажу ее по волосам, ослабив хватку. А девчонка больше не брыкается и не пытается вырваться. Безвольно висит у меня на руках и захлебывается горючими слезами. У меня аж у самого в носу начинает щипать. – Мамка из кожи вон лезла, чтобы вас поднять.

— Я знаааююю, – воет она громче и я прижимаю ее крепче. – Я знааююю.

— Ну, так а на меня тогда зачем бузишь? Я же помочь хочу.

— А… что мы потом будем делать?... – всхлипывает она.

— Когда потом?

— Когда вы исчезнете.

— Так, Злата! Тащи шоколадки! Тут у сестры что-то рот какую-то херню несет! – зову громко и снова смотрю на Забаву, а по нутру неприятно скребет. – А с чего ты взяла, что я исчезну?

— Да потому что… было у нас так уже. А потом другой будете туфли по тридцать тысяч покупать. А мать потом будет страдать… Злата тоже… привязалась ведь.

— Так ты защищаешь их от меня? – озаряет меня догадкой.

Забава за неимением в семье мужика просто взяла на себя роль отца. И ревнует свою территорию и внимание матери ко мне. Похоже, тут женщин с яйцами гораздо больше, чем я думал.

Дверь открывается и на пороге появляется Злата. Она везет на коленях пакет и подозрительно смотрит на спеленутую сестру.

— Доставай, – киваю на пакет. – Забава болеет. Ее срочно нужно лечить.

Злата раскрывает какой-то батончик и тянет мне.

— Забава, ты чего плачешь? – хмурится она.

Забава открывает рот, чтобы ответить, но я тут же пихаю ей в него шоколадку.

— Потому что твоя сестра – девочка. И она имеет право, как и ты, сидеть на ручках и капризничать, когда ей плохо.

Забава замирает, глядя на меня растерянно и забывая откусить батончик.

— И она у нас осталась без подарка, кстати. Поэтому сейчас мы пообедаем и поедем с ней в магазин.

— Ура! В магазин! – широко улыбается Злата чуть ли не подпрыгивая на кресле.

— Нет, малышуль, тормози. Мы с Забавой поедем в магазин вдвоем.

— Да не надо мне ничего, спасибо, – вздыхает Забава, когда я, наконец, отпускаю ее. Садится рядом, вытирая мокрое лицо.

— Малышуль, выйди, – прошу Злату. – Маме скажи, что сейчас обедать придем через минуту.

Смотрю на Забаву. Она разглядывает палас, не поднимая на меня взгляд.

— Я не могу тебе пообещать, что не исчезну. – вздыхаю и она, наконец, смотрит на меня. – Но если это и произойдет, то не из-за новой бабы. У меня такая жизнь… – замолкаю ненадолго, подбирая слова, – что каждый новый день может стать последним. И если вам будет что-то угрожать, я тут же прерву всякое общение с твоей матерью. Я понимаю, что это может причинить ей боль. Поэтому и рву жопу, чтобы успеть сделать так, чтобы обо мне у нее осталось самое теплое воспоминание. Даже если больно будет. Мир? – тяну руку.

— Перемирие, – щурится девчонка и коротко жмет мою ладонь. – А если бы у вас была возможность… остаться? – уточняет она тихо и отводит взгляд, замолкая.

— Ни секунды бы не раздумывал. – приобнимаю ее за плечо. – Женился бы на твоей мамке. Так она мне в душу запала…