Книга Мой дикий, страница 17 – Аня Истомина

Рэм открывает дверь и заходит внутрь. Ухоженный, сияет как самовар. На лице – победоносное выражение. Буравит меня своими черными глазами и я отступаю, обхватывая себя за плечи, потому что он давит своей энергетикой. – Добрый день, Алиса Олеговна. А мы заждались, пока вы там со своими операциями закончите, – улыбается он широко, обводя взглядом своих рук дело. – Как у вас тут красиво. – Как на похоронах, – отзываюсь. Рэм приподнимает бровь и усмехается. – Что вы за шоу устроили? – шепчу тихо, чтобы наш разговор не было слышно. – Наказываю, – снова вижу усмешку и задыхаюсь от возмущения. – Приглашаю вас на деловой обед, Алиса Олеговна. Прямо сейчас. Тогда, так уж и быть, спасу вас из цветочного плена. – Я не могу, я на работе, – вздыхаю устало. – Ну, значит, и я не могу. Всего доброго.

— Стойте, – зову, не допуская того, чтобы он ушел. – Я надолго не могу.

— Я все предусмотрел. Ресторан в пяти минутах отсюда. – серьезно отвечает Рэм, но в его глазах пляшут огни. Киваю, обреченно вздыхая. А он обходит меня и останавливается перед медсестрами.

— Уважаемые дамы. От лица команды губернатора, в благодарность за ваш добросовестный труд…

Ресторан оказался реально в пяти минутах езды. Мы заходим в просторный зал. В нем светлые стены, деревянные столы, много разноцветных кресел и зелени. Рэм идет к дальнему от окна столику, галантно отодвигает мне кресло.

— Здесь вкусные стейки. Хочешь попробовать? – он даже не берет меню, видимо, отлично зная его.

— Я не разбираюсь в мясе. Закажите мне на свой вкус. – прошу его, скромно сложив руки перед собой и тоже не трогая меню.

Мой похититель довольно хмыкает и подзывает официанта.

— Два стейка из говядины на гриле средней прожарки с овощами и по бокалу Пино Нуар. Ну и соусы, вот эту всю байду. – колдует он пальцами в воздухе, а официант кивает, будто понимает, о чем речь.

Когда он уходит, Рэм достает из кармана пиджака лист плотной бумаги, сложенный вчетверо и протягивает мне.

— Что это? – беру лист и раскрываю. Смотрю на свидетельство о разводе и поднимаю глаза на мужчину. – Быстро вы.

— А ты надеялась надолго от меня избавиться, да? – хмыкает он, убирая документ обратно.

— Я не собиралась от вас избавляться, – вздыхаю. – Но деньги мне чужие не нужны.

— И поэтому ты заблокировала не только переводы, но и все остальное?

— Вы бы давили, – оправдываюсь и чувствую себя неловко. Я вообще не привыкла оправдываться перед кем-то. Обычно происходит наоборот.

— Ну, если ты по-другому не поддаешься, – усмехается Рэм. – Думала ли ты когда-нибудь, Алиса Олеговна, что увидишь миллион алых роз вживую? Да еще и в свою честь?

— Это выглядело жутковато, – признаюсь честно, даже если он обидится. Возможно, спасу его будущих женщин от такого приключения. – Представляю, каково было несчастной актрисе увидеть что-то подобное под окном.

— Кстати, как я тебе в этот раз? Не переигрываю?

Фыркаю, пожимая плечами. Все припомнил!

— Ну, на бедного художника вы точно не похожи, уж извините.

Рэм ржет, а я смотрю на него, слушаю его заразительный смех и сердце ухает куда-то вниз живота. Он такой… притягательный, когда расслабленный.

Встряхиваю головой, сбрасывая наваждение. Еще не хватало вот этого всего.

— Ну, зато теперь мы с тобой определились, что такое переигрывать. – он подается мне навстречу, навалившись на жалобно скрипнувший стол. – Помощь тебе и презенты ребенку – нормально, фура цветов – перебор. Да?