Книга Мой дикий сводный, страница 72 – Аня Истомина

— Нет! – возмущаюсь ему в затылок.

— Иди.

— Нет! – повторяю упрямо и снова смотрю на незнакомца. – Скоро сюда приедет Рэм Алиевич, и ему крышка!

Блефую, конечно, но мужчина внезапно опускает ружье.

— Кто вы ему? – бросает он коротко.

— Я его сын, – слышу в голосе Мирона недовольство. – А ты кто?

— Дед Пихто, – усмехается незнакомец, доставая из кармана телефон, больше похожий на небольшой кирпич. – Пушку спрячь. Собаки без моей команды вас не тронут.

Молча смотрим, как он набирает номер. Мирон отмирает, одной рукой прижимает меня к себе, а другую, с пистолетом, прячет в карман куртки.

— Привет, Рэм… – начинает было говорить мужчина, но тут же замолкает и поглядывает на нас. – Да. И у меня две новости: хорошая и плохая… Они живы… Да, спалили. Нет, уже нет смысла. Я сам обесточил… Ты бы хоть предупредил. Я думал, залетные какие… Ладно, ждем.

Незнакомец сбрасывает звонок и, хмуро глядя на нас, со вздохом убирает телефон в карман.

— Рэм скоро приедет. Давайте пока что ко мне.

— А что у вас за порода собак? – уточняю, переводя дыхание, когда мы снова огибаем догорающий дом и выходим за забор. Недалеко от леса стоит большой снегоход. – Я их видела позавчера ночью. Думала, это волки. Они выли.

— Волков в этих местах уже очень давно нет. Есть молодой мишка... Хир. – коротко командует мужчина на немецком языке и собаки тут же подбегают к нему. – Зиц.

Они синхронно садятся и замирают.

— Это чешские влчаки, – коротко гладит своих питомцев мужчина и направляется в сторону снегохода. – Помесь волка и овчарки. У них и повадки волчьи. Напугали вас?

— Немного.

— Они просто охраняют свою территорию. Здесь очень редко бывают люди. После того, как по осени в вышку сотовой связи ударила молния и вывела ее из строя, вообще все заглохло. Всех бабушек разобрали родственники. Вряд ли кто-то вернется обратно.

— А вы кто? – уточняет Мирон.

— А я егерь. Живу в деревне через лесок. Тут буквально километр.

— Так мы были совсем недалеко от цивилизации, – усмехаюсь, обращаясь к Мирону.

— Как сказать, – отзывается егерь, залезая на снегоход и хлопая по заднему сидению. – Там всего один дом – мой. Остальные уже разрушились от времени. Садитесь.

— А вы здесь выросли, раз Рэма Алиевича знаете? – спрашиваю с интересом, устраиваясь между ним и Мироном, в серединке.

Мир как-то странно косится на меня и требовательно прижимает к себе, будто… ревнует.

Я даже оборачиваюсь от удивления, пытаясь разглядеть эту эмоцию на его лице. Ну, ладно, я его к Крис ревную, а он-то меня с чего?

— Вырос. – отвечает егерь и заводит двигатель. – Отца вашего с детства знаю, да. Заклятые друзья. Деревня на деревню драться ходили. Я младше всех был, всегда пиздюлей огребал. Держитесь крепче. Ральф, Лило, – домой!

Кататься на снегоходе по ночному лесу – удовольствие на любителя. Яркие фары вырывают из темноты колею и темные стволы деревьев, но позади них лес кажется еще чернее и гуще. Если бы не крепкие объятия Мирона, я бы, наверное, запаниковала даже несмотря на уверенного водителя перед собой.

Господи, кажется, что этих впечатлений мне хватит на всю оставшуюся жизнь!

С удивлением осматриваюсь, когда мы выезжаем на опушку леса и останавливаемся возле большого дома. Он не похож на те покосившиеся избушки, что были в нашей деревне.