Книга Мой дикий сводный, страница 4 – Аня Истомина

— Он сам виноват. Пусть сам и разгребает. – тихо бурчу и отворачиваюсь так, чтобы было похоже на то, что я сплю, потому что больше не хочу разговаривать на эту тему. И неожиданно вырубаюсь.

Просыпаюсь от тряски, озираюсь по сторонам. Уже стемнело. За окном – не Москва. А какие-то поля и темная узкая ухабистая дорога.

— Мы где? – удивленно выпрямляюсь и смотрю на Рэма. Сводный сидит на переднем сидении и задумчиво смотрит в окно.

— Тебе в рифму ответить? – устало отзывается он.

— Я не с тобой разговариваю, – огрызаюсь.

— Ну, давай я отвечу. – раздраженно вклинивается отчим. – В пизде, малая. Не хотите по-хорошему, будет по-плохому. Тимбилдинг от Жарова Рэма.

— Что? – переспрашиваю, потому что не знаю, что за слово такое.

— Укрепление командного духа. – бурчит Мир.

Замолкаю и снова смотрю в окно. Интересно… И как это будет происходить? В поход, что ли, идем все вместе?

Сквозь тонировку и сгущающийся сумрак замечаю какие-то строения. Вытягивая шею, смотрю вперед. Свет фар выхватывает маленькие темные избушки. Высокая машина таранит снег и плывет по нему, как корабль по морю, то и дело виляя из стороны в сторону. Хватаюсь за держатель, чтобы не скатиться на пол.

Внезапно внедорожник останавливается, освещая фарами высокие стволы елок неподалеку.

— Застряли? – испуганно сжимаюсь.

Сидеть в таком неуютном месте мне совершенно не хочется и даже присутствие рядом двух мужчин мало меня успокаивает. Я боюсь темноты.

— Приехали, – открывает отчим дверь и прикуривает. – Выходим.

Смотрю на лес впереди и передергиваюсь.

Он точно не решил нас закопать?

Отчим спрыгивает, утопая в снегу почти по колено.

— Выходим, выходим. – подбадривает нас, а сам идет к багажнику.

Достает из него что-то, пока мы нехотя вылезаем из теплой машины в холодные сугробы. В мои ботинки сразу набивается снег, обжигая голую кожу на щиколотках.

Озираюсь по сторонам и ежусь. Несколько темных домов по соседству и лес. Глухой, хвойный. Страшный.

— Вот ваш дом, – кивает Рэм на самый крайний к лесу.

— Н-наш дом? – выдыхаю, оборачиваясь.

Мирон обходит машину и встает у меня за спиной. Впервые я радуюсь, что он сзади. Если кто-то решит на нас напасть, его сожрут первым.

— Ваш, ваш. – Рэм вытаскивает из багажника два пакета, пихает в руки сыну и запрыгивает обратно в машину. Смотрит на нас пристально. – Тут еда. С новосельем.

— Ты серьезно? – раздражённо хмыкает Мирон у меня над головой.

— Абсолютно. – кивает отчим.

— Там же холодно, – пытаюсь воззвать к его разуму.

— Там есть печка. А в дровнице за домом – поленья и топор. Можете добыть топлива или побегать с ним друг за другом, в крайнем случае.

— А если мы не затопим печку? Нам что, трением греться? – рычу, сжимая кулаки.

— Можете и трением, вы все равно сводные. Счастливого нового года. – Рэм захлопывает дверцу машины и она резво двигается назад, покачиваясь на кочках и подсвечивая яркими фарами покосившиеся заборы, торчащие из сугробов.

С силой вдыхаю морозный воздух и не дышу. Легкие жжет. Хочется закричать во всю глотку, но я лишь громко выдыхаю.

В смысле “счастливого нового года”? До него еще несколько дней!

Нам что, тут неделю жить?! Да мы же переубиваем друг друга!

Свет фар все быстрее удаляется и все вокруг погружается в тишину и мрак. Сзади слышится хруст снега и я оборачиваюсь.