Книга Всё равно люблю, страница 107 – Лика П.

— Заткнись! И не смей рот свой открывать в сторону Кати! – развернулся, пошёл к Андрею, сел на рядом стоящий стул. Закурил, выдыхая нервно сигаретный дым через ноздри.

— Хорошо-хорошо, только простите, пожалуйста, бес попутал. Я сразу заметила, как Вы на неё смотрите, побоялась, что стану для неё помехой, и она выживет меня. Так и вышло… столько лет служила Вам верой и правдой.

— Чем-чем ты мне служила? – чуть подавшись вперёд, спросил, сузив на неё глаза. – Ты слышал Сизый, что эта кобра мне говорит «правдой служила». Изрезала платья, что Катя с таким трудом сшила, работниц по дому щучила. Да тебе впору вертухаем работать.

— Ну и как тут не заржать, —сказал Сизый уже мне.

— Ты вообще сегодня весёлый, – сказал я с каменным выражением, обращаясь к помощнику.

— Веселит меня твоя экономка.

— Бывшая, – подчеркнул я.

— Да, бывшая, – поправил себя Андрей.

— Ну и что ты ещё успела наворовать, кроме того, что прикарманила премии горничных, которые я выдал наличными, и попросил тебя раздать им? – краем глаза вижу, как Сизый в удивлении, повернул голову в мою сторону. Да и понятно его смятение, ведь не знают этого наверняка, я беру её на понт. Косвенно, она могла скрыть, я действовал исключительно на доверии к человеку, который долго работал на меня, но как показывает практика, никому нельзя доверять. Оклады, премии и надбавки, все проходят через бухгалтерию, и только, раз, вышло так, причины, которой уже не помню. Кажется, я забыл передать бухгалтерии, вспомнив в самый последний момент перед отъездом.

— Да, я воровала, но ведь, я же была Вам предана, Хасан Алиханович. Ну, лишила их премии, они не заслужили, плохо выполняли свою работу. Должна была этих лентяек наказать и наказала. А столовое серебро, что я списала, да-да… виновата, оно мне так понравилось. Ну, хотите, верну его?

Сизый открыл было рот, я остановил его жестом руки, а у самого брови взлетели вверх, её будто несло, она рассказывала всё как на духу, сняла очки в бешеном ритме натирала подолом своей длинной юбки.

— Платья эти чёртовы изрезала! Ну, да-да, признаю, это я! Хотела ещё машинку сломать, не успела, боялась, что меня поймают на горячем, ну что ещё… что ещё… а-а-а! – в глазах появился нездоровый блеск. – Мне помощница повара с каждой зарплаты десять процентов отдавала. Застукала её, как она, – Агата скривила своё лицо и продолжила:

— Как она сношалась с охранником, отвратительная картина, прыгала на нём, как очумелая, вот и поплатилась, я её припугнула, сказала, уволят, и та согласилась! А что, я не права разве? Это ей в наказание!

— Это всё? – прикуривал, следующую сигарету. Удивлён ли я? Да, так и есть, удивлён.

— Да-да! Это всё, честное слово! Положив одну ладонь на грудь, в жесте искренности.

— Избавь меня от своей «честности».

— Ну что думаешь, Андрей, убьём её? – затянувшись очередной порцией дыма, и посмотрел на помощника, а тот на меня, понимая, что я издеваюсь над очковой коброй, сказал:

— Ну-у… думаю, оставим в живых, но пару пальцев можно чикнуть.

— А-А-А! – закричала она. – Не делайте этого, я клянусь, больше не буду клянусь! Раскаиваюсь!

— Сука, уши заложило такая акустика здесь. – А как ты хотела?! С ворами только так! «Простите, извините» и всё? Ты обворовывала меня! А ещё, сука ты возрастная, Катю оговорила, – я вытаскиваю телефон, звоню начальнику полиции: