Книга Фетиш, страница 51 – Тина Альберт

— Ты невероятная, – хрипло шепчет он, целуя мое плечо. – Такая отзывчивая… такая страстная…

Без сил падаю рядом с ним, чувствуя, как дрожат колени. Его сильные руки притягивают меня ближе, и я утыкаюсь носом в изгиб его шеи, вдыхая терпкий мужской аромат.

— Это было… – слова не могут описать испытанное наслаждение.

Не могу поверить, насколько невероятными были эти ощущения, и знаю, что никогда их не забуду.

— Я думаю, – медленно произношу я, проводя дрожащей рукой по волосам. – Кажется, я нашла свое новое любимое занятие.

Джейсон смеется и, притянув меня к себе, страстно целует.

— Я рад, детка, – шепчет он мне в губы.

Пытаюсь отстраниться, но он удерживает меня:

— Еще не все, малышка, – шепчет он, и я чувствую его улыбку. – У нас впереди целая ночь…

От его слов по телу пробегает новая волна возбуждения. Это будет долгая, очень долгая ночь…

***

"Только не смей об этом жалеть, Одри" – мысленно уговариваю себя. Сколько бы последствий это ни повлекло, оно того стоило. Помни об этом. Этот секс может оправдать все преступления, все грехи на свете. По крайней мере, сейчас мне так кажется.

Моё тело всё ещё не пришло в себя после того, как Джейсон взял меня на кухонном острове и как мы продолжили в спальне. Ощущения настолько новые, настолько яркие, что я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего. Каждая клеточка пульсирует от удовольствия, а мышцы словно превратились в желе. Я никогда не думала, что можно испытывать такой экстаз. И дело даже не столько в умопомрачительном сексе, сколько в том, что я впервые позволила себе быть настоящей. Той Одри, которая всегда пряталась где-то глубоко внутри. Той, которая берёт то, что хочет, не спрашивая разрешения.

"Плохая девочка", – пробую это определение на вкус. Оно непривычно оседает на языке, но мне нравится его горьковатый привкус свободы. И раз уж я решила играть эту роль, нужно идти до конца. Никакой сентиментальности. Никаких нежностей. Даже если всё внутри тянется к нему, даже если хочется зарыться пальцами в его растрёпанные волосы и прижаться всем телом, благодаря за подаренное наслаждение.

Нет. Плохая девочка не растекается в лужу от хорошего траха. Она понимает, что это был лишь трах, пусть и головокружительный. Плохая Одри должна уйти раньше, чем её выгонят. Её должно не хватать. Её всегда должно быть недостаточно.

Я не стану очередной Дженни или Моникой, которые смотрят на него щенячьими глазами, готовые на всё ради крошки его внимания. Меня передёргивает от одного воспоминания об их заискивающих взглядах.

"Ты взяла то, что хотела", – напоминаю себе. – "Теперь уходи, пока не стала такой же".

Пытаюсь собрать остатки решимости, чувствуя, как предательски дрожат пальцы. Шёлковая простыня скользит по коже, когда я поднимаюсь с кровати. В полумраке комнаты, пробираясь сквозь щели между шторами, играют пылинки. Я методично собираю разбросанное белье, старательно избегая смотреть в его сторону. Каждое движение даётся с трудом – тело всё ещё помнит его прикосновения.

— Куда ты собралась? – его низкий голос застаёт врасплох, посылая волну дрожи по позвоночнику. Я замираю у двери, сжимая в похолодевших пальцах бельё.

"Не оборачивайся", – приказываю себе. – "Ты же хотела быть плохой девочкой? Так будь ею до конца”.