Книга Одержимость, страница 92 – Тина Альберт

Стараюсь сохранять внешнее спокойствие, но внутри всё кипит от тревоги и непонимания. Кто она для него? Почему я должна быть её заменой?

Мы продолжаем идти, и моё внимание привлекает фотография в резной раме. На этот раз это совместный снимок Антонио с той же девушки. Они выглядят счастливыми и жизнерадостными. Внизу подпись: "Антонио и Мартина". В голове начинает складываться мозаика. Мартина, возможно, его погибшая жена. Я для него лишь замена, иллюзия, способ заглушить боль утраты.

Меня охватывает холодный ужас. Теперь я не просто пленница, я тень его прошлого, его боль и его одержимость. Мы останавливаемся перед массивной дверью, и охранник открывает её, пропуская меня внутрь.

— Добро пожаловать, Мартина, – говорит он с лёгкой иронией, прежде чем уйти.

Я остаюсь одна в роскошной спальне, окружённая богатством, но чувствуя себя более одинокой и потерянной, чем когда-либо. Эмоции переполняют меня: страх, гнев, отчаяние. Что теперь?

Подхожу к окну и смотрю на бескрайнее море, простирающееся до самого горизонта. Ветер приносит свежий морской воздух, и я чувствую солёный привкус на губах. Где-то там, за горизонтом, моя свобода. Но сейчас она кажется недосягаемой, как мираж. Слёзы подступают к глазам, но я не даю им воли. Я должна быть сильной. Должна найти выход из этого золотого плена.

***

Антонио входит в комнату, и внезапно воздух насыщается напряжением. Его взгляд сразу же скользит по одной из картин на стене, и я замечаю, как в его глазах мелькает глубокая боль. На холсте изображена та самая девушка, удивительно похожая на меня.

Его глаза, казалось, видят что-то далекое, давно ушедшее. Его лицо, обычно жесткое и непроницаемое, сейчас кажется уязвимым. Он начинает рассказывать, и я чувствую, как его голос становится мягче, когда он говорит:

— Мартина была особенной, – тихо произносит он. – Она всегда была такой яркой, такой живой, – С самого детства мы были неразлучны. Помню, как она, пятилетняя, с косичками и в платье в горошек, бежала ко мне после школы, размахивая рисунками. Её глаза всегда сияли, когда она видела меня. Я знал, что она заслуживает лучшего, чем этот мир, в который я погрузился.

Слова Антонио ударяют меня как молния, разрывая мои мысли на части. Я не подозревала, что эта девушка была ему сестрой, а не женой.

Смотрю на него, пытаюсь понять, как этот жестокий мафиози может быть таким нежным, когда говорит о своей сестре. Замечаю, как его руки слегка дрожат, когда он продолжает:

— Когда наши родители погибли, мне было всего 18, а ей 12. Я поклялся, что буду заботиться о ней, что она никогда ни в чем не будет нуждаться. Но мир жесток. Я начал заниматься… отвратительными вещами, чтобы обеспечить нас. Каждый раз, когда я возвращался домой после очередной грязной сделки с руками, испачканными чужой кровью, я видел её улыбку, и это давало мне силы продолжать. Эта улыбка освещала мою тьму. Мартина не знала, чем я на самом деле занимался. Я старался уберечь её от всего этого. Каждый раз, когда я смотрел на неё, я видел её чистоту, её невинность. Она приносила мне радость, которой я не чувствовал нигде больше.

Антонио делает паузу, его лицо омрачается.

— Но Мартина была своенравной. Она всегда шла своим путём. Неукротимая, но я любил её за это. Помню, как в 16 лет она сбежала на рок-концерт, а я искал её всю ночь. Когда нашел, она не извинилась, а только рассмеялась и сказала, что это было лучшее приключение в её жизни. Я хотел злиться, но не мог. Она была моей младшей сестрой, и я был готов простить ей всё на свете.