Книга Одержимость, страница 26 – Тина Альберт

Страх перед неизвестным пугает нас сильнее, чем страх перед чем-то конкретным, потому что конкретное можно понять и преодолеть, а неизвестное – это бесконечная пустота, в которой теряются все наши надежды и мечты.

Нэйтан

Просыпаюсь от настойчивого дверного звонка, который разрывает тишину моего утреннего покоя. Тёплый свет солнечных лучей пробивается сквозь неплотно закрытые шторы, касаясь моего лица. Прищуриваюсь и зеваю, ощущая, как сон ещё держит меня в своих цепких объятиях. Но звонок не утихает, и я нехотя поднимаюсь с кровати, чувствуя лёгкий холод паркета под ногами.

Взгляд падает на монитор, установленный на стене у кровати, и я вижу запись с камеры наблюдения у входной двери. Сердце начинает стучать быстрее, когда я замечаю людей в форме. Копы. Они пришли. Снаружи слышны приглушенные голоса, их обрывки пробиваются сквозь стены моей квартиры, добавляя напряжения к тому, что уже нарастает внутри меня.

Поспешно натягиваю джинсы и футболку. Стараюсь успокоиться, глубоко вдыхаю и выдыхаю, но это мало помогает. Подхожу к входной двери, чувствуя, как каждый удар сердца отдаётся гулом в моих ушах.

Открываю и передо мной предстает группа полицейских. Ведущий детектив, женщина с суровым лицом и усталыми глазами, протягивает мне ордер на обыск. Её взгляд пронизывает меня, и я на мгновение теряю дар речи. В ушах слышится пульс, а в воздухе витает неумолимый холод.

— Проходите, – говорю я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня всё кипит от напряжения.

Их громкие голоса мгновенно заполняют пространство, превращая мой уютный лофт в холодное и враждебное место. Когда полицейские начинают осматривать комнаты, я ощущаю, как дом, который был моим убежищем, становится чужим и неприветливым. Каждое касание их рук к моим вещам кажется оскорблением.

Они начинают с гостиной, раскладывая мои вещи, исследуя каждый шкаф, каждый ящик. Грудь сжимается болью, когда я смотрю, как они начинают переворачивать мою жизнь вверх дном.

Наблюдаю за ними, стараясь не показывать, как мне больно. Взгляд детектива периодически встречается с моим, и в его глазах я читаю не просто профессиональный интерес. Что это? Подозрение? Сочувствие?

Один из офицеров берет фотографию, изучает ее, а затем ставит обратно. Замечаю, как его напарник открывает коробку с документами. Они перебирают их, словно пытаясь найти что-то, что могло бы доказать мою вину.

Чувствую, как внутри меня нарастает паника. Что, если они найдут что-то, о чём я забыл? Что-то, что может быть использовано против меня?

Они переходят к спальне. Я следую за ними, наблюдая, как они переворачивают подушки, проверяют под кроватью. Один из них открывает шкаф и начинает рыться в одежде. Каждый уголок, каждый карман – все проверяется с особым вниманием.

Стою, беспомощно наблюдая за этим процессом, и чувствую, как земля уходит из-под ног. Любимая девушка пропала, и теперь меня обвиняют в этом. Как будто я не испытываю достаточно боли и вины за то, что выгнал ее в тот злополучный день.

Внезапно один из офицеров поднимает с прикроватной тумбочки что-то блестящее. Это кулон. Тот самый кулон с мрамором из гробницы Джульетты, который я купил для неё в Вероне. Наверное, Эмма оставила его здесь в последний раз, когда была у меня. Это маленькое серебряное украшение, которое она всегда носила, единственная вещь, которая осталась у меня от нее. Единственное напоминание о ней.