Книга Завещание на любовь, страница 58 – Миранда Эдвардс

Маркус затыкает меня поцелуем. Очень нежным и бережливым, осторожным и трепетным, мягким и даже робким. Он не смутился и посмел поцеловать меня при постороннем человеке. Его язык проскальзывает в мой рот, и я ощущаю неяркий вкус выпитого алкоголя. Немного расстраиваюсь, потому что его смелость — побочный эффект бурбона. Губы Маркуса двигались плавно, приятно лаская мои. Я вздрагиваю и собираю все оставшиеся крупицы силы, чтобы не податься вперед. Я не имею права на него, наша связь была под запретом еще тогда, когда я была маленьким сгустком клеток. Маркус окружает меня собой, желая забрать мою боль. Я чувствую это каждой клеточкой, ощущаю его заботу. Ничто не может заглушить вину и боль в моем сердце, особенно тот, из-за мучений которого мне настолько невыносимо. Но и отстраниться от объекта своей страсти я не могу. Прильнув к груди Маркуса, я обнимаю его за талию, запустив руки под его пиджак. Пальцы нащупывают грубые рубцы — в воспоминаниях тут же всплывают ужасающие жестокие кадры. Раны будто снова свежие, и кровь из них окропляет мою кожу.

— Прости. Прости. Прости. Прости меня, Маркус, — молю я в его рот.

Моя голова падает ему на грудь, и слезы впитываются в хлопковую ткань рубашки. Я прошу прощение перед тем маленьким избитым мальчиком за боль, которую ему пришлось претерпеть, перед мужчиной — за свою слабость. Маркус крепче стискивает меня в свои объятия, словно так мне станет легче.

— Мередит, не знаю, что случилось, но ты никогда не должна передо мной извиняться, слышишь? — твердо приказывает он. Я не отвечаю, тогда он добавляет с ухмылкой: — Мер, не глупи. Ты самый чистый человек в мире. Ты просто не успела ничего натворить. Пока, по крайней мере.

— Даже в том, что случилось после ограбления? — срывается с языка. Черт, я выдам себя, если продолжу болтать. — Ты говорил, что был в аду. Но там ты оказался из-за меня.

Маркус, разозлившись, глубоко рычит, подхватывает меня за бедра и усаживает к себе на колени так, что моя спина смотрит на водительское сидение. Таксист все еще молчит и, надеюсь, сосредоточен на дороге. Маркус зарывается лицом в мою шею, губами приближается к уху и шипит:

— Заткнись. Ты должна заткнуться сейчас же. Я не хочу говорить об этом, потому что в моих мыслях нет места для дерьма прошлого. Сейчас я нуждаюсь лишь в тебе.

У меня перехватывает дух, и от его слов даже могу выдавить шутку:

— Сколько же ты выпил?

Провожу ладонями от его талии до шеи, запускаю их в его немного жестковатые волосы. Слезы высыхают на лице, и Маркус довольно улыбается. За окном мелькают знакомые здания Джексона, а значит, мы доехали до города. Тонированные окна скрывают нас от жаждущих взглядов горожан.

— Не так много, как ты могла подумать, — усмехается Маркус и проводит костяшками пальцев по моей скуле. Я блаженно прикрываю глаза, и его ладонь двигается ниже, гладит ключицы и опасно близко останавливается у декольте. Шумно втягиваю ловлю воздух ртом. — Могу ли я тебя поцеловать?

— Минуту назад тебе разрешение не требовалось, — хмыкаю я.

Маркус крепче сжимает пальцы на моем бедре. Ощущения похожи на те, что были в душе, когда я… доставляла себе удовольствия, думая о нем.

— Тогда я пытался тебя успокоиться, — отвечает Маркус. — К тому же, сейчас я хочу поцеловать тебя по-настоящему.