Книга Союз, заключенный в Аду, страница 24 – Миранда Эдвардс

— Что-то случилось? – тихо спрашиваю я.

Глаза Гидеона медленно ползут от моей ложбинки к губам, а затем к глазам. На мне нет бюстгальтера, и я молюсь всем богам, что он не заметит это. Его взгляд не ощущается, как кинжал, но мне все равно неприятно. Гидеон относится ко мне… хорошо, но он все еще мужчина.

— Ты же любишь Чикаго, верно? – цедит он, изо всех сил сдерживая злость.

Мой рот приоткрывается, а глаза падают на шкаф с десятками книг по истории Чикаго. Думаю, что да, однако Город ветров делал мне лишь больно. Подумав немного, киваю.

— Мне нужна твоя помощь, подойди в мой кабинет, – приказывает Гидеон. – Миссис Мартинс принесет обед туда.

Он разворачивается, и я почти закрываю дверь, когда он бросает:

— И оденься, пожалуйста.

Жду, когда меня начнет тошнить, но вместо этого я… краснею. Черт.

* * *

Мы едим в тишине, хотя я вижу, что Гидеон все еще злится. Вряд ли причиной являюсь я, но его настроение причиняет дискомфорт. Мне кажется, что Гидеон вот-вот сорвется и причинит мне боль. Он мускулистый и сильный, и его удар будет в разы сильнее, чем у Орана. Желудок тут же скручивается от ужаса воспоминаний.

Оран выпил лишнего. Такое часто происходило после визитов его матери. Джоан умела довести сына до испепеляющей ярости, но он не мог ударить ее, для этого была я. Сажусь на свое место за столом, где уже накрыли ужин. Я одета так, как любит Оран, все должно было пройти… нет, нехорошо, но хотя бы терпимо.

– Как прошел день, дорогой? – на последнем слове мой голос едва вздрагивает.

Оран смотрит на меня затуманенным взглядом. Он не прикоснулся к еде, но почти полностью осушил бутылку скотча. Опускаю в рот кусок мяса, но даже жевать нет сил. Оран ухмыляется, и этот жест никогда не сулит ничего хорошего.

– Разве тебе интересно, шлюха? – хмыкает он. – Дорогой… тебе самой не противно от себя? Ты жалкая, тупая свинья.

Оран хватает бутылку и швыряет в меня. Твердое дно попадает в мой лоб, и я теряю равновесие, падая на пол. Бутылка разбивается на осколки. Мои руки впиваются в них, и я чувствую, как по коже струится кровь. Лоб пульсирует, в глазах мелькают звездочки. Прежде, чем я успеваю восстановить зрение, Оран подходит ко мне, стаскивает скатерть, и все содержимое стола падает на меня. Остатки еды облепляют меня, а тарелки ударяются о голову и руки, заставляя сильнее вжаться в осколки стекла. Не сдерживаюсь и всхлипываю, понимая, что это лишь начало.

– Грязная свинья… – рычит Оран.

Поднимаю глаза на мужа и вижу, как он залпом осушает стакан. Его острый подбородок напрягается, все тело источает ярость. Плечи часто вздымаются. Оран кидает стакан на пол, и я даже не пытаюсь увернуться, лишь прикрываю глаза от новых осколков.

– Потаскуха, неверная тварь, – Оран хватает мои волосы и наматывает на кулак. От боли из глаз прыскают слезы. Пытаюсь ослабить его хватку, но Оран лишь бьет меня по изрезанной руке. – Ты даже не способна забеременеть. Я пытался столько раз сделать тебя полезной. Бог знает, как много раз я пытался оправдать твое существование на земле, но ты лишь бесполезная дрянь.

Оран, держа за волосы, тащит меня в сторону подвала. Голова пульсирует теперь не только от боли, но и от ужаса. Ногами и руками пытаюсь за что-то взяться, чтобы остановить его.