Книга Падение.live, страница 187 – Ирина Логарт

Наши взгляды встретились, и насмешка на его лице сменилась осторожной заинтересованностью.

— Теперь ясно, почему Руслан так медлит. Видимо, мы ошиблись с твоей кандидатурой.

— Определенно ошиблись.

Он расхохотался, поднялся со стула и подошел к небольшому дубовому шкафчику в углу комнаты. Достал оттуда бутылку дорогого виски и два стакана.

— Будешь?

— Нет, благодарю. Муж не разрешает.

Смолин снова засмеялся, плеснул себе и одним глотком осушил янтарную жидкость.

— Почему я должен тебе верить? Может, тебя заслал Богданов?

Я поморщилась при упоминании фамилии генерального. Поднялась на ноги и подошла вплотную к Смолину.

— Вы наверняка накопали обо мне достаточно еще на этапе отбора. И наверняка не накопали главного — откуда я десять лет назад взялась сразу с собственным шоу.

Я прищурилась, наблюдая за реакцией. Знала, что с ним договориться будет тяжело. Тяжелее, чем с Русланом. Знала, что придется использовать свой последний туз. Не думала, что это будет настолько тяжело.

— Способов получить свое шоу не имея ничего за душой не так много. Вам это лучше других известно. У меня за душой кроме симпатичной морды ничего не было. Но ни телом, ни, тем более, лицом никого уже давно не впечатлишь. Так?

— Так, — медленно согласился он.

— Верно, — я сглотнула горький комок, по привычке застрявший в горле. — Мое шоу — это мои отступные. И гарантия моего сотрудничества. Еще деньги, реабилитация и даже собственный менеджер. Столько стоило мое молчание, моя лояльность и отказ от показаний против Богданова, который на моих глазах стал причиной гибели не одной, не двух и даже не десятка девочек. “Аквариум” был его любимым детищем, любимым и куда более доходным, по сравнению с той же “Клиар Вижн”. А такие, как я — просто расходным материалом, очень дешевым. Но потом он нашел еще более дешевый, почти бесплатный — ему начали поставлять сироток, до которых вообще никому дела нет.

Глаза Смолина приобрели стеклянный блеск, будто жизнь внутри него угасла на пару мгновений. Желваки заметно напряглись. Он быстро отвернулся от меня, взял бутылку и снова наполнил стакан. А я продолжила, по горячим следам:

— Только сиротки оказались с зубами и кто-то из них нашел способ пролить свет на все, что там творилось. И когда его прижали и начали трясти, он просто откупился, перенаправив свои оставшиеся блестящие активы в продюсерский центр. Взгляните на статистику — в тот год столько звезд родилось. Золотая эпоха телевидения, — еле сдерживая желчь закончила я. — Это не та информация, которую вы сможете найти в интернете. Но это та информация, которая держит меня и мне подобных на коротком поводке. Делайте выводы.

Я развернулась и стремительным шагом направилась к выходу из помещения, отбивая гулкую дробь каблуками.

— И еще одно, — я обернулась лишь у самого выхода, отметив, что Смолин до сих пор не шелохнулся, продолжая смотреть в наполненный стакан. — Руслану о моем визите знать не нужно, если не хотите, чтобы он сравнял заодно и это место с землей. У вас с ним своя игра, у меня с вами — своя.

Лишь когда массивная дверь захлопнулась за моей спиной, я шумно выдохнула и спрятала ледяные руки в карманы брюк. Будет жаль, если этот спектакль прошел впустую. Жаль, не более того. То, что раньше вселяло в меня животный ужас, воспоминания, от которых становилось дурно, сейчас стало не более чем надоедливым шумом. Я слишком долго все это таскала в себе. Я слишком долго боялась об этом говорить. На место страха пришло нечто совсем иное. Предвкушение.