Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 90 – Елизавета Бута

— То есть девушка сейчас в Иркутске и поговорить с ней Женя не мог, — подытожил Сергей Державин, делая вид, что заполняет какую-то бумагу. Это была старая привычка: свидетели должны были видеть, что ему важна любая деталь из их рассказа. С Артемом нужды изображать интерес не было, но когда человек не знает, как поступить, побеждает всегда привычка.

Артем долго приходил в себя после этого разговора, но потом нашел в себе силы вернуться к повседневным делам. Нехорошо, конечно, доносить на коллег, но ведь иначе получается, что приходится работать, согласуясь с выдуманными отчетами и документами. Как в таком случае можно вообще надеяться хоть на какой-то результат? В конце концов парень пришел к выводу, что Державин — их непосредственный руководитель, а значит, это все-таки не донос, а меры по восстановлению рабочей атмосферы в коллективе.

— Зажигалкой не поделишься? — спросил у Артема парень из другого отдела.

Дубынин уже уходил домой. Он похлопал себя по карманам, демонстрируя отсутствие зажигалки. Сослуживец презрительно скривился, а потом достал из кармана свою и закурил. Артем продолжал выжидательно смотреть на коллегу.

— Нехорошо на своих доносить, верно? Мне вот про тебя тоже много чего рассказывали, а я не слушал, — пояснил он.

Дубынин хотел было что-то ответить, но собеседник уже отбросил недокуренную сигарету и пошел к своей машине. Весь остаток вечера Артем прокручивал этот эпизод в голове, не вполне понимая, что случилось. Державин не мог успеть составить запрос о переводе Евгения в другой отдел: начальник оперативной части сразу после планерки уехал по своим делам. Да и при чем здесь какой-то оперативник? Он что, лучший друг Державина? В голову то и дело приходили какие-то воспоминания о немногочисленных контактах с оперативниками из отделения Ангарска. Спецгруппа заседала в старом здании, поэтому контактировала с другими отделами по минимуму. Общение всегда было не слишком дружелюбным. Артем списывал это на непонимание. Спецгруппу сформировали уже давно, а результатов так никаких и нет. Всем кажется, что они там ничем не занимаются. Впрочем, память услужливо подбрасывала случаи, когда оперативники отчего-то лучше Артема знали, что происходит у них в спецгруппе. Кто-то пересказывал слухи, кто-то — раздавал советы. Откуда у них все эти сведения? Вряд ли такими деталями кто-то станет делиться в курилке. Не так уж это интересно, в конце концов.

На следующий день Артем подкараулил Сергея Державина на улице и начал разговор с извинений.

— На улице холодно, может, сначала все расскажешь, а извиняться уже потом будешь? — нахмурился Державин.

Дубынин пересказал вчерашний разговор, а потом стал перечислять другие странные случаи с коллегами из отделения, дежурными, начальством, да и вообще с любым сотрудником милиции города. Державин уже на середине разговора слушал парня вполуха, но, зайдя в кабинет, все же полез под стол и привычно стал ощупывать поверхность. Под столом не оказалось ничего необычного, а вот на подоконнике обнаружилось подслушивающее устройство.

— А ведь нам их и для оперативных действий не выдавали, — с трудом сдерживая приступ гнева, заводился Сергей, буравя взглядом небольшую коробочку. — 1937 год какой-то… Все планерки теперь в кафе! — рыкнул он, давая понять Артему, что тот уже слишком долго стоит в дверях кабинета начальства.