Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 133 – Елизавета Бута

После того как Василий Доморадов доложил в прокуратуру о том, что Артем Дубынин пытается рассорить два ведомства и развязать «холодную войну», которая может привести «к разгулу преступности и бандитским войнам», разразился настоящий скандал, о котором, конечно, никто не говорил вслух. Все упоминали о нем лишь вполголоса, как будто намекая на то, что собеседник в курсе всех событий. Услышав нечто про скандал, нужно было обязательно понимающе поджать губы и согласно закивать, делая вид, что вы знаете больше, чем ваш собеседник. И так тянулось по цепочке — с самого верха до последнего дежурного. Нетрудно догадаться, что в этой иерархии дежурные оказывались наиболее «осведомленными лицами». Проходя мимо Артема, сослуживцы отводили глаза в сторону. Если тот приходил в курилку, то у всех срочно находились дела. Стоило ему взять в руки пакет с чипсами, как все выходили из комнаты. Создавалось впечатление, что стоит оказаться рядом с Дубыниным в тот момент, когда он ест, — и это сразу дискредитирует человека. Его предложения на планерке слушал только один человек — новый начальник группы Евгений Карчевский. Строгий, застегнутый на все пуговицы Карчевский предпочитал держать одинаковую дистанцию со всеми сотрудниками. Пожалуй, только благодаря его армейской манере в группе никто не скатывался до уровня школьной травли и не вываливал мусор из корзины на рабочее место неугодного сотрудника.

Иногда Артему казалось, что у всех людей будто стерли лица. Потом он понял, что это из-за отсутствия зрительного контакта. Единственным человеком, который не боялся смотреть в глаза Дубынина, был Попков. И только его лицо вспоминалось оперативнику всякий раз, когда он думал о ком-то. Черты лица бывших друзей и приятелей, с которыми он еще недавно любил проводить время, теперь слились в единый обобщенный портрет, напоминающий фоторобот. А может, это он сам утратил способность видеть лица?

Когда над оперативником нависла реальная угроза ареста из-за якобы слежки за следователем прокуратуры, пришлось вспомнить старые связи и позвонить Юрию Морозову, чтобы тот обратил внимание Москвы на это расследование. Дело решили замять, а Василия Доморадова потихоньку отправили на пенсию. Он был этому даже рад: до вояжа в Ангарск он уже несколько лет работал в одном маленьком ЧОПе и был вполне доволен жизнью. Доморадов вернулся в родной Новосибирск и зажил тихой, незаметной жизнью. Вскоре туда переехала и Елена Попкова с дочерью.

Нам завидовали люди из других отделов и вставляли палки в колеса на протяжении всего времени. С их точки зрения, пока все вокруг занимались раскрытием преступлений, мы больше десяти лет искали человека, который в итоге сам пришел и сдал анализ ДНК, то есть вся слава, получается, досталась просто так.

Артем Дубынин

Михаил Попков, поняв, что это его единственный способ получить хоть какие-то гарантии безопасности, стал давать признательные показания. Говорили о том, что он планирует побег, что собирается напасть на кого-то из оперативников, что сообщник его скрылся в пыли бумаг с истекшим сроком годности. О чем только не говорили! Всем уже давно было на это плевать. Показания Попкова старательно записывали и складывали листы в папку с двумя ленточками посередине. Расследовать эти дела никто даже не собирался. После ухода Доморадова прокуратура несколько месяцев не могла найти нового следователя по этому делу. Дубынин продолжал дотошно проверять слова Попкова, хотя его предложения упорно игнорировали. Или, может, так ему казалось. Так или иначе, в 2012 году дело ангарского маньяка все же предстало пред судом. Михаил Попков был осужден на пожизненное заключение. После суда специальную группу по поиску ангарского маньяка можно было распустить со спокойной совестью.