Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 129 – Елизавета Бута

Артем никак не мог отделаться от ощущения фальши, постоянно теперь преследующего его в отделении. Доморадов раздражал его по объяснимым причинам, но и другие сотрудники вели себя как-то иначе, отношения с ребятами из других отделов опять испортились, хотя, казалось бы, все должны теперь смотреть на них с восхищением. Преступник пойман — дело за малым: нужно собрать доказательную базу. В отделе всем было понятно, что это не так-то просто, но ведь со стороны должно казаться именно так. Впрочем, Василий раздражал сильнее всего. Он вроде бы и назначал необходимые экспертизы, и добивался их ускоренного проведения, но все всегда делал как-то наперекосяк. Как с допросом Попкова и картой. Чем дольше Доморадов работал, тем больше промахов совершало следствие. Обиднее всего было то, что претензии от начальства раз за разом обрушивались на оперативников, а прокуратура всегда была не при делах. Так случалось и раньше, но никогда до этого Артем не ощущал эту несправедливость так остро.

Еще сильнее раздражала жена Михаила Попкова. Если дочь приезжала только в изолятор на свидания с отцом, да и то не слишком часто, то Елену Артем продолжал видеть каждый день. То допрос у следователя, то сдача отпечатков пальцев, то просьба о «какой-нибудь справочке»… С каждым днем она выглядела все ярче и вульгарнее, и с каждым часом Артем все меньше верил в то, что женщина не знала о «хобби» своего мужа. Ей просто было все глубоко безразлично.

— Елена, а вы бы не хотели на днях пройти проверку на детекторе лжи? В конце концов, ни у кого вопросов больше не останется, — спросил ее Дубынин, увидев в коридоре отделения. В стоящей перед ним женщине сейчас с трудом можно было узнать жену серийного убийцы Михаила Попкова. Вместо серого свитера — белая с кричаще-красными астрами обтягивающая кофточка с неприлично глубоким вырезом; вместо стертого, смытого лица, на котором ни губ, ни глаз нельзя найти, — кроваво-алая помада и так много туши, что она уже начала ссыпаться с ресниц на мешки под глазами.

— Не знаю, давайте, если уж так нужно, только я сегодня занята, мне в Иркутск нужно съездить, а завтра я на сутки ухожу, — жеманно протянула женщина.

— Вам ли не знать, как долго у нас тут все одобряют. Это только если на следующей неделе… — вздохнул оперативник, обдумывая, как долго придется ждать полиграфолога из Иркутска. — Если хотите, могу вас подбросить, мне тоже сейчас в Иркутск нужно ехать, — неожиданно для себя предложил Артем. Ему действительно нужно было сегодня съездить в лабораторию, чтобы забрать результаты нескольких экспертиз, которые там проводили, но подвозить Елену в его планы не входило.

— Спасибо! — радостно завизжала Елена с неприятной детской интонацией.

Артем давно заметил эту особенность: у женщин после тридцати часто появляется странная карикатурная детскость в поведении. Вероятно, им кажется, что так они выглядят моложе, но это, скорее, пугает. По крайней мере Артема.

Когда они уже выезжали с парковки, их заметил Василий Доморадов и отчаянно замахал руками. Поняв, что Артем притормозил, он помчался в их сторону.

— Вы ж в Иркутск, верно? — спросил он, пытаясь справиться с одышкой.

— Садитесь, — проворчал Дубынин и разблокировал заднюю дверь, чтобы Василий мог сесть. Елена повернулась и с интересом стала разглядывать попутчика, будто видела его впервые. Из-за того, что она сидела вполоборота, кофточка ее сильнее натянулась и вырез стал еще более глубоким: Артем предпочел бы не знать цвет белья женщины. Отчего-то вдруг показалось, что Василию стыдно за Елену.