Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 204 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Люди живут и не хотят знать, почему их соседи нищие, пьяные, а дети грязные и как побирушки, и матом кроют среди других детей, и забирают дети эти у других все к ряду — от денег до вещей. Не хотят знать люди, почему их соседи бьют ребенка и издеваются над ним. Обществу не надо и не хочется знать о пойманном пацаненке, шатающемся ночью в чужом городе по улицам. Его схватят, отдадут в детприемник, а дальше дело не общества. И так вся эта беспардонность идёт от наследства к наследству. Отсюда все преступления идут и, конечно же, и тяжкие — такие, как убийства…

Вот рождается на свет человек. Он был в утробе матери и впитывал в себя все, что происходило в процессе беременности матери — и плохое и хорошее, нужность его на этом свете, ненужность, желанность или нежеланность его рождения. Человек родился, но вместе с ним вышел на свет весь психоз, который в нем уже заложен. Нужно теперь смотреть на родителей, которые его породили, и на его развитие, воспитание и т. д. В детском саду или на улице посмотрим на всех детей и обратим внимание на затаенных, жестоких, вороватых и мстительных. Все истоки нужно искать у родителей, какие бы они на людях ни были и как бы с виду богато или бедно ни жили. Этот маленький человечек до шести или семи лет примерно — их лидо и они сами. Тут на бедность или богатство смотреть не надо, нужно смотреть на истинность. По закону природы хорошее от хорошего, плохое от плохого. Иногда люди слепо, от своего незнания жизни говорят: «Вот у него такие хорошие родители, и чего ему только не хватало? А он такое совершил, гад!» Вот тут-то нужно смотреть на тех, кто «гаду» жизнь дал, воспитание, на окружающую среду обитания его, а также путь от рождения, сам процесс жизни беременной мамы его, какие у неё срывы были в процессе беременности, её образ жизни, вспомнить, какие наклонности от шести лет имели сын их или дочь. Просто так дите до шести лет тоже ничего не сделает, не ударит, не убьет животное, не навредит, не напакостит, не укусит и плохими словами не обзовет.

До двенадцати лет все негативное и ужасное в человеке дополнят семья, улица, школа, переезды с места на место, безотцовщина или смена отцов. В этом возрасте могут с детскими шалостями быть и убийства, но когда такое происходит в этом возрасте, то этот человек больше таким преступником не будет. Каким бы он ни был ужасным, но в этом возрасте от содеянного происходит в психике потрясение и отрезвление на всю жизнь, и другого быть не может. Во всем мире и в России никто об этом не знает и духом не ведает, но я сказал то, что не каждому дано знать. А я это знаю и пишу об этом, чтобы вы для себя знали.

Условия жизни могут быть разными у всех преступников. Не надо уверять, что если были плохие условия жизни, то отсюда и преступность. Все зависит от личности преступника от 13–14 лет, от семьи его, от тех, кто его окружает, и какие они.

(Из «Трактата о маньяках»)

Обращает на себя внимание финальный вывод этого фрагмента, сводящий по существу на нет аргументацию самого Муханкина, опробованную неоднократно в его «Мемуарах» и «Дневнике». Он прямо и недвусмысленно признает, что плохие условия жизни относительно несущественны, что все зависит от того, с каким внутренним миром подойдет складывающийся преступник к той черте, за которой в подростковом возрасте сексуальность превращает мальчишку во взрослого мужчину. Он понимает определяющую роль семьи будущего преступника и тех, кто его окружает. Об одном только (и самом главном) он сознательно недосказывает — о роли матери.